Деннис Робинс - Невеста рока. Книга вторая

Из зеркала на нее смотрели большие проницательные глаза; они казались ей глазами какой-то незнакомки. Она с трудом верила в то, что некогда была Шарлоттой Гофф, маленькой девочкой, учившейся, сидя на коленях Элеоноры Чейс, и слепо боготворившей Вивиана, словно молодого бога.

Уже лежа в постели и почти заснув, она услышала скрип приближающейся кареты на подъездной аллее и лай собак.

Шарлотта всегда спала чутко, и сейчас сразу уселась на кровати, зажгла спичку и поднесла ее к свече, стоящей в серебряном подсвечнике. Она прислушалась. Сердце ее учащенно забилось.

И снова раздался лай собак, а затем — мужские голоса и стук в дверь.

Шарлотта нахмурилась. Кто мог быть этим посетителем, приехавшим в столь поздний час? Ее украшенные драгоценностями часы на каминной плите показывали почти одиннадцать часов вечера.

Она встала и накинула на себя пеньюар. Затянув пояс, подошла к дверям опочивальни и открыла их. Увидев мерцание света и услышав внизу голоса, она быстро двинулась по коридору. Неужели это Вивиан вдруг решил так неожиданно вернуться в Клуни? Это очень похоже на него — выбирать для приезда самое необычное и неудобное время.

И тут она услышала голос, от которого кровь прилила к ее лицу и шее. Да, этот хорошо поставленный низкий голос, который произнес:

— Мне бы хотелось видеть леди Чейс…

— Доминик… Доминик Ануин! — прошептала Шарлотта сдавленным голосом.

Боже, что же он делает в Клуни, причем в такой час? Последний поезд из Лондона бывает на вокзале Харлинга в девять часов вечера. И он спрашивает ее. Что случилось?

Шарлотта была потрясена. Но какими бы ни были причины этого посещения, сознание того, что Доминик находится здесь, внизу, в вестибюле, поразило ее до глубины души. Она забыла, что одета лишь в ночной пеньюар, и стремительно побежала по широкой лестнице вниз, остановившись на полдороге, чтобы увидеть Доминика. Он стоял у подножия лестницы в плаще, со шляпой в руке и говорил с Вольпо, который, похоже, и открыл ему двери. Вольпо извинялся перед гостем за свое ночное облачение, поверх которого он успел накинуть сюртук.

Но сейчас Доминик уже не слушал, что говорит. Вольпо. Его взгляд был устремлен вверх, на Шарлотту, он следил за тем, как она спускается по ступеням. Еще ни разу он не видел ее такой: с распущенными волосами, которые роскошным водопадом ниспадали ей на плечи. «Как она прелестна и несказанно грациозна в своем белом пеньюаре!» — подумал он.

Вольпо тоже посмотрел на хозяйку и поклонился.

— Если позволите, миледи, я удалюсь, — произнес он.

Она не ответила. Казалось, она была неспособна видеть или слышать кого-нибудь, кроме Доминика. Вольпо с усмешкой выскользнул из вестибюля. Он оставил зажженную лампу, а затем затворил за собой обитые сукном двери, ведущие в буфетную. Оказавшись вне поля зрения хозяйки и гостя, он с ликующим видом потер руки и остановился в раздумье. Итак, все прекрасно, его план срабатывал. Теперь ему нужно лишь слушать и ждать.

Наконец Шарлотта достигла последней ступеньки лестницы. Она остановилась рядом с человеком, лицо которого так часто стояло перед ее мысленным взором. Сейчас для нее было не важно, где она находилась и что делала. Она проговорила:

— Мистер Ануин… Доминик… вы всегда желанный гость в моем доме, но почему вы выбрали для визита столь необычный час? Я не понимаю…

Он извлек из кармана листок бумаги.

— Вот, я получил это письмо. Сегодня после обеда курьер доставил мне его в Парламент, — ответил он.

Она пристально смотрела на него, отмечая, до чего усталым он выглядит, если не сказать — почти изможденным, словно та тяжелая работа, которой он занимается в палате общин, выжала из него все силы, и физические и душевные. Однако его глаза по-прежнему были молоды и блестели, как всегда. Она почувствовала знакомое ощущение при его появлении — словно он заполнил собою все пространство дома, а не просто небольшое место в нем.

— Какое отношение имеет это послание ко мне? — осведомилась она.

Он пристально посмотрел на нее и ответил:

— Так оно же пришло от вас…

— От меня? — удивленно переспросила она. — Этого не может быть. Я не писала вам, Доминик.

— Но… не понимаю, ничего не понимаю… Прочтите его, Шарлотта, — произнес он с недоумением. — Должен признаться, оно весьма удивило меня, однако я прибыл именно тогда, когда вы и просили. Я не мог поступить иначе.

От теплого взгляда его глаз, от ласкового низкого голоса Шарлотта почувствовала, словно ее охватил водоворот таинственного возбуждения, сбивая с ног.