Фред Стюарт - Титан

Солнце начало садиться, когда Род притормозил перед крыльцом «Каса энкантада». Длинные тени пальмовых деревьев ползли по лужайкам, саду и окунались в огромный бассейн. Род поднялся на крыльцо. Дверь ему открыла Эдвина. Только теперь вся ее английская красота дышала холодом.

— Спасибо, что пришел, — сказала она, пропуская его в дом и закрыв за ним дверь. — Пойдем в библиотеку.

— Что стряслось-то? — спросил он, следуя за ней по выстеленному синей плиткой холлу.

— Говори тихо. Миссис Драммонд наверху с детьми. Я не хочу, чтобы она знала, что ты был у меня.

Она открыла дверь в библиотеку и вошла внутрь. Это была небольшая уютная комната с круглым, в мексиканском стиле, камином в углу. На террасу вели высокие застекленные двери. Эдвина первым делом задернула их тяжелыми шторами из красного бархата. Затем она включила свет.

— Прости мне мою мелодраматичность, — начала она. — Но я считаю, что ты должен об этом знать. Я беременна. От тебя.

Он упал в кожаное кресло.

— От меня?! Но ведь всего один раз! Хватит заливать!

— Милый, это мог быть только ты или Ник. А Ник после рождения Эдварда пользуется презервативом, так как мы решили, что пока детей нам хватит. Я беременна от тебя, Род.

— Боже… мне надо выпить.

— Конечно. Я тебе налью. Виски?

— Да, бурбон и воду. Ник уже знает?

В библиотеке был большой книжный шкаф. Эдвина нажала какую-то кнопку, и открылся зеркальный бар. Она приготовила ему виски с водой.

— Да, — сказала она. — Я все рассказала ему прошлой ночью. Он пришел в такую ярость!.. Я была потрясена, можешь мне поверить.

— Ты сказала ему, что это… от меня?

— Он сам догадался. А мне глупо было отрицать, посуди сам.

Род застонал:

— Вот спасибо! Теперь он пристрелит меня.

— Не будь дураком, милый.

— Дураком? Это ведь ты говорила, что, если я начну к тебе приставать, он вышибет из меня мозги!

— Я преувеличивала. На, выпей.

Он взял стакан и выпил его залпом.

— Позже он немного успокоился, — продолжала она. — Он понял, что в наших с ним интересах держать всю историю в секрете. Вспомни, что болтали о нас, когда шли съемки любовных сцен. Если выяснится, что мы и вправду занимались любовью, цензурный комитет взбесится.

— Ну хорошо, и что ты собираешься делать? Надеюсь, аборт?

Она посуровела:

— Вовсе нет! Я никогда не убью собственного ребенка! Нет, мы с Ником договорились, что я рожу, а он будет воспитывать его как своего. Но я настояла на том, чтобы ты тоже знал. Думаю, так будет только справедливо по отношению к тебе.

Род достал из кармана носовой платок и протер им влажный лоб.

— Слушай, может, ты впустишь сюда хоть немного свежего воздуха?

— А, прости. Здесь душно, да?

Она отдернула шторы и открыла двери на террасу, впуская в комнату легкий ветерок.

— Ну что же, я рад, что ты сказала мне, — проговорил Род. — По крайней мере, мне кажется, что я рад. И еще мне кажется, что вы придумали самый удобный способ выхода из ситуации, только…

В двери библиотеки постучали.

— Черт, — пробормотала Эдвина. Она подошла к двери и чуть приоткрыла ее. — Да?

Род расслышал тонкий женский голос с английским произношением и понял, что это няня.

— Чарльз опять начал кашлять, — говорила она. — Я измерила температуру. У него небольшой жар. Может, позвать доктора Треверса?

— Сначала я сама поднимусь и посмотрю.

Она прикрыла дверь и прошептала Роду:

— Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

С этими словами она вышла из библиотеки. Род закурил сигарету, налил еще виски, затем подошел к дверям, ведущим на террасу, чтобы полюбоваться небом, окрашенным в оранжевые и красные цвета заходящим солнцем.

Эдвина и миссис Драммонд уже поднялись наверх, когда вдруг услышали выстрелы. Три быстрых выстрела, после которых наступила тишина.

— О Боже! — воскликнула Эдвина.

Крикнув миссис Драммонд, чтобы та оставалась на месте, Эдвина бросилась по лестнице вниз, перебежала холл и распахнула дверь библиотеки.

Род лежал на боку перед дверями, ведущими на террасу, к Эдвине спиной. Она бросилась к нему, опустилась на колени и замерла, боясь дотронуться до него.

— Род…

Молчание.

Она поднялась и переступила через него. Только теперь она увидела кровь на его рубашке, которая вытекала из дырки во лбу.

— Он мертв, — прошептала она самой себе, все еще не будучи в силах поверить в случившееся.

Вдруг она подумала о том, что убийца может стоять прямо у нее за спиной. Похолодев, она повернулась лицом к террасе. Вечернего света было еще достаточно для того, чтобы разглядеть, что терраса пуста.