Фред Стюарт - Титан

— Какие у меня будут гарантии?

— Мое слово, мадам, и репутация моей семьи.

Диана не сразу задала следующий вопрос:

— Как… это будет сделано?

— Вам незачем это знать. Главное: этот человек будет мертв. По рукам?

Диана вспомнила переживания своей первой любви, тот экстаз, который дарили ей поцелуи Ника, свою агонию в лечебнице в дни кризиса, свой гнев и свою ненависть. Она вспомнила тот свой последний взгляд, который бросила на него в номере «Савоя» в тот день, когда умер ее отец.

— По рукам, — сказала она.

ВОРОБЬИНЫЕ ТРЕЛИ

Хэррит Спарроу

Весь Голливуд только и говорит что о знойных любовных сценах, отснятых на студии «Метрополитен пикчерз» для картины «Юность в огне»! Говорят, что даже линзы камер, используемых при крупных планах с Родом Норманом и Эдвиной Флеминг, женой Ника Флеминга, запотевали! Норма Норман и Ник Флеминг смеются над предположениями о том, что это нечто большее, чем просто игра актеров. Но сдается мне, что дыма без огня не бывает.

Эдит Клермонт отшвырнула от себя газету и сказала мужу:

— Ван, как ты мог напечатать такую галиматью?

Ван отставил в сторону чашку с кофе. Они сидели в столовой своего дома в Сэндс-пойнте и завтракали.

— О какой галиматье ты говоришь?

— О колонке Хэррит Спарроу. Она уже до того дошла, что пишет, будто бы у Эдвины есть что-то с Родом Норманом! И ты это напечатал! Подумай о том, что будет чувствовать Ник, не говоря уже об Эдвине!

— Это называется рекламой, Эдит. Ник, возможно, сейчас отплясывает джигу. Всякое упоминание о картине в материалах Хэррит Спарроу — это дополнительно проданные билеты.

Эдит было уже пятьдесят три, и ее волосы подернулись сединой. Слова мужа ее не убедили.

— По-моему, это верх цинизма, Ван, — сказала она.

— Кинобизнес — циничное занятие. И потом твой Ник уже не бойскаут.

— Эта твоя реклама просто непристойна! — продолжала Эдит. Она вздохнула. — Наверное, я несовременна. Я все время говорила, что тебе пора бросить журналистику.

— К счастью, мои тиражи сейчас таковы, что твои уговоры звучат неубедительно.

Она помолчала, а потом, понизив голос, спросила:

— Ван, а как ты думаешь, это правда?

Ее муж пожал плечами.

— Лучше не спрашивай, — попросил он.

Но об этом спрашивала уже вся Америка.

Дуглас Фэрбенкс и Мэри Пикфорд зарабатывали по двадцать тысяч долларов в неделю на каждого. Глория Свенсон получала за тот же срок семь тысяч. Род Норман, хотя еще и не считался достигшим их уровня, обходился Нику в пять тысяч долларов в неделю, а поскольку налоги были невелики, Род чувствовал себя богачом, чем и хвастался постоянно перед друзьями во время попоек. Год назад он купил дом, выстроенный в стиле французского шато и находившийся меньше чем в миле от «Каса энкантада». Шато насчитывал тридцать комнат, включая две круглые, располагавшиеся в двух крайних башнях. Род и Норма использовали круглые комнаты как спальни. Перед домом были теннисный корт и плавательный бассейн, как это и заведено у богатых людей. Род оборудовал в подвале также тренажерный зал, чтобы постоянно поддерживать в форме свое мускулистое тело, которое, как он хорошо знал, добывало ему хлеб насущный. В его распоряжении были туристский автомобиль «гиспано-сюиза» с плетеными бортами, синяя спортивная машина «бугатти» и цвета слоновой кости «изотта-фрасчини». Двадцать семь костюмов, сшитых на заказ, пятьдесят две пары обуви, а свои сорочки, надев только один раз, он отдавал благотворительным организациям, экономя таким образом на прачечной, как он всегда шутил. Обо всем этом, затаив дыхание, рассказывали кино-журналы. Эта информация подавалась как необычайно важная для жизни страны, и фэны носились с ней, словно это была манна небесная. Один фэн-клуб из Таксона прислал Роду письмо, подписанное пятьюдесятью шестью девушками, в котором высказывалась просьба прислать им локон его волос… с лобка.

Норма Норман, которая была на шесть лет старше своего знаменитого мужа и работала высокооплачиваемым костюмером на «Парамаунт пикчерз», была не из тех женщин, которые долго выбирают слова.

— Так ты отделал ее или пока не успел? — спросила она, спустившись в его тренировочный зал, где он как раз подтягивался на перекладине.

— Кого?

— Эдвину Флеминг, кого же еще? Это в сегодняшней статейке Хэррит Спарроу… Как твоя жена я проявила к этому легкий интерес. Знаешь, если еще хоть один недоносок у нас на «Парамаунте» спросит меня о тебе и о ней, меня вырвет.