Кришан Чандар - Голос сердца

Гуль был сыном Баллучи, а Баллучи знали все — он давал деньги под проценты. Но Гуль мало походил на отца. Лачи часто встречала его на станции, возле домов железнодорожников. Он, как и отец, был высокий, около шести футов, крепко сложенный, но не такой широкоплечий и не толстый. Напротив, Гуль был худой и стройный. У Баллучи были густые брови и длиннющие бакенбарды, а Гуль всегда был чисто выбрит.

Баллучи, как все старые добродетельные люди, носил тюрбан и рубашку, заправленную в шаровары. А Гуль носил брюки и рубашку навыпуск. Глаза Баллучи были большие и страшные. Когда он, нахмурившись, говорил своим должникам: «Ты почему не принес долг?» — те дрожали от страха. У Гуля глаза были большие, но мягкие и мечтательные. Баллучи говорил всем, что сын потому не похож на него, что он дал ему образование, а ученье разрушает здоровье людей и делает их ни к чему не пригодными.

Однако Гуль немало помогал отцу. Многие должники отца предпочитали иметь дело не с ним, а с сыном, зная о его сердечности и доброте. И это было известно Баллучи. Поэтому в тех случаях, когда нужно было потребовать у кого-нибудь уплаты долга, он посылал сына. Будучи мелочно педантичным, он требовал у Гуля отчета до последней пайсы. Если же сын прощал должникам несколько рупий, он часами пилил его, а когда бывал зол, то и поколачивал. Гуль же, как почтительный сын, сносил все это молча.

Лачи была удивлена, увидев Гуля в такой неурочный час.

— Это ты, сын Баллучи?

— Да, это я.

— Тебе мать или отец должны что-нибудь?

— Нет!

— Так зачем же ты пришел?

Гуль молчал.

— Отвечай же! — Лачи начинала сердиться.

— Я хочу кое-что сказать тебе.

— Говори.

— Не здесь.

— А где же?

Гуль указал рукой в ту сторону, где невдалеке от семафора станционного склада темнел ветхий, покрытый ржавчиной мост, давно уже отслуживший свой век. Им пользовались еще в те давние времена, когда склад был совсем небольшой, а сама станция почти не известна. Теперь склад широко раскинулся вправо и влево, и этот старый мост, под которым проходило всего только два железнодорожных пути, на фоне десятков бегущих в разные стороны, сверкающих стальных путей стоял подобно низко склонившему голову, дряхлому и ни к чему не годному инвалиду. Давно уже станционные власти отдали приказ разобрать и снести этот мост, но потом, по-видимому, о нем позабыли.

— Пойдем туда, на мост! — предложил Гуль.

— Почему туда? Говори здесь.

— Ты боишься идти со мной?

— Я не боюсь даже своего отца, а тебя-то мне чего бояться!

И она пошла вслед за Гулем. Они перелезли через железную ограду и оказались на территории склада, а спустя несколько минут были уже у ступеней старого моста.

— Осторожно! Здесь не хватает нескольких ступенек! — сказал Гуль и взял Лачи за руку.

— Не выдумывай, пожалуйста! — Лачи вырвала свою руку. — У меня у самой есть глаза. Ты иди вперед, а я не отстану.

Неохотно выпустив ее руку, Гуль стал взбираться по ступенькам. Вскоре они были уже на мосту. Отсюда склад был виден как на ладони — красные и зеленые сигнальные огоньки и пересекающие друг друга блестящие рельсы, бегущие вдаль и теряющиеся во мраке ночи. Было совсем тихо. Там, где раскинулся табор, деревья тянули вверх свои обнаженные ветви, словно молили небо поскорее послать весну.

— Когда же наконец распустятся цветы на этих голых ветвях? — сказал Гуль.

— Эй, сын Баллучи! — раздраженно произнесла Лачи. — Что тебе от меня нужно? Выкладывай! Не заговаривай мне зубы своими цветочками! Такие разговоры я слышу каждый день: ты цветок моей души, ты царица моего сердца, ты моя радость! А так как я не отвечаю на эти излияния, меня называют подлой собакой и проституткой. Ну, так в чем же дело? Я ведь ничего не должна твоему отцу!

Облокотясь на ветхие перила, Гуль спокойно проговорил:

— Я каждый день прихожу сюда. Часа в два ночи, когда здесь никого не бывает. И долго смотрю на твой шатер.

— Теперь понятно, в чем дело! — засмеялась Лачи.

— Мне очень нравится этот мост, потому что он никуда не ведет.

— Никуда не ведет? Как это? А разве другие мосты обязательно куда-то ведут?

— Да, по другим мостам люди куда-то идут, встречаются друг с другом, а на этом никто не встречается. Он не соединяет ни улицу с улицей, ни город с городом, ни дом с домом, ни человека с человеком!

Издали несся товарный поезд. Скоро он был уже совсем близко, и его паровоз приобрел сходство с черным, наводящим страх великаном. С грохотом и лязгом он промчался под мостом. Старый мост зашатался, задребезжала каждая его дощечка, каждый болтик. Лачи вскрикнула и прижалась к Гулю.