Надежда Семенова - Победа для Александры

Мужчины не обращали друг на друга никакого внимания, не вступали в контакт. Только раз один попросил у соседа сигарету. Они стояли, словно рассыпавшись по невидимой грядке, на равноудаленном расстоянии, каждый — на крошечной собственной территории. Наоборот, женщины, махавшие мужьям, сгрудились в кучу, оживленно друг с другом переговаривались и очень скоро успели вызнать друг у друга мелкие нежные подробности, благодаря которым и завязываются отношения.

— Ой, девочки, — радостно затараторила одна, — мой еле на ногах держится! Небось квасили всю ночь.

— Твой, это какой? — тут же подхватила другая. — Плотный, в темной куртке и джинсах?

— Нет, плотный — это мой, — вступила в разговор третья, — он-то точно выпивши, вторую неделю гуляют. На прошлой неделе невестка родила сына, на этой — у нас пополнение. Просохнуть некогда!

— Да, все мужики одинаковы! — заключила четвертая женщина, худая высокая тетка, больше похожая на пожилую лошадь, чем на счастливую роженицу.

Неожиданно глубокое, чуть задохнувшееся контральто размягчило сухую, чуть потрескивающую сдерживаемым раздражением тишину:

— Вы несправедливы! Мужчины бывают разные. Евсей Павлович — чудесный муж и совершенно замечательный папа. Он безумно ждал рождения сына. — Красавица Мариетта приложила к глазам платочек.

Снизу тут же заверещал тревожный тенорок:

— Ты плачешь? Господи ты боже мой, ты плачешь? — Маленький немолодой Евсей Павлович взволнованно передернул сухими ножками. Ровный мужской ряд сбился, мужчины флегматично перевели взгляды на суетливую невысокую фигуру.

Не обращая ни на кого внимания, сложив рупором небольшие пухлые ладошки, Евсей скандировал, приходя во все большее возбуждение:

— Не плачь! Не плачь! Г’ебенку нужно мо-ло-ко! Ты слышишь меня? Мо-ло-ко!

— Слышу! — ответила ему жена и красиво махнула рукой.

Была в этом жесте нега избалованной, нежно любимой, обожаемой женщины. Царственная уверенность в своем женском праве вот так небрежно гасить тревогу, изматывающую сухонькое тело мужа.

Женщины притихли. Высокая видная Мариетта растроганно смотрела на сморчка за окном, а тот улыбался ей в ответ неожиданно теплой, безоружной улыбкой, бесконечно поправляя очки на несоразмерно крупном для узкого личика носу и складывая беспокойные тонкие губы в стремительные улыбочки и поцелуйчики. Неказистый щуплый Евсей с такой яростной самоотверженностью демонстрировал свои чувства, что монополизировал женское внимание. Первым опомнился сонный молодой брюнет с тугим румянцем на щеках.

— Маша! Машкин! Как ты себя чувствуешь? — крикнул он, скрывая неудобство за нарочито бравым, громким голосом.

Непривычная к прилюдным выражениям нежности, юная Маша восторженно хлопнула длиннющими ресницами, выдала короткий ликующий звоночек смеха и важно выпятила розовые губки.

— Хорошо! Все хорошо! Не волнуйся.

Брюнет приложил руку к уху, развел руками, показывая, что ничего не слышит, и закричал опять:

— Как? Хорошо?

Маша кивнула.

Брюнет удовлетворенно сложил руки на груди и оглядел собратьев победным взглядом.

Словно повинуясь мужской солидарности, закивали мужчины своим женам, те — им. И новой волной нахлынула прежняя тема вопросов в никуда и нестройных ответов на нечаянно подслушанные чужие вопросы. Теперь объединились все. Мужчины, не стесняясь, тыкали пальцами в женские лица, по-видимому поясняя друг другу, которая чья. В палате к окну подошли остальные женщины, даже те, к кому еще никто не пришел. Все улыбались.

Подошла и Саша. Она держала на руках проснувшегося Мишеля. И в этот самый момент в мужской толпе появилось новое лицо. Габриэль шел своей обычной, чуть подпрыгивающей походкой, так скользит по воде селезень, уже раскрывший для полета крылья. В расстегнутой куртке, с цветами, он спешил как на первое свидание.

— А этот к кому? — озадаченно протянула тетя-лошадь, нервно прикусывая длинный ноготь.

Габриэль вытянулся в струнку и громко, напрягая горло, закричал с ударением на последнем слоге:

— Саша!

Звук получился громким, почти оглушающим. Он пронесся по этажам, вырвался во двор-колодец и только там затух. Габриэль весело покрутил головой и засмеялся. С щемящим чувством Саша вдруг ощутила, насколько он отличается от остальных. И дело было даже не в цвете кожи, хотя до появления Габриэля лидером конкурса «найди пять отличий» был Евсей, но даже он выглядел почти своим на фоне африканца. Оживление Евсея по сравнению с кипучей энергией, которую развил Габриэль, выглядело детской забавой. Габриэль прижимал руки к сердцу, громко хохотал, подпрыгивал, кидался с рукопожатиями к опешившим соседям. Достал из сумки бутылку шампанского, раздал присутствующим пластиковые стаканы. Взяли все, кроме Евсея.