Надежда Семенова - Победа для Александры

— Здравствуйте! — Сон улетучился прочь.

— А почему бы и нет? — Таня облокотилась о подушку, лицо ее неясно мерцало в полутьме. Но даже издалека Саше хорошо были видны ее лихорадочно блестевшие глаза.

Саша вздохнула, с сожалением покинула нагретую постель и села на стул напротив Тани.

— Ведь всякое бывает? — Таня умоляюще заглядывала Саше в лицо.

Саша потерла щеки ладонями. Танин вопрос задел важную струну.

— Я не знаю. — Саша подбирала слова. В выражении Таниных глаз было что-то очень жалобное. — Мне кажется, что они… не подходят друг другу. Может, я ошибаюсь.

— Ведь бывает, что начинается очень-очень плохо, а потом все исправляется? — Таня прижала руки к пылающим щекам и беспомощно добавила: — Мне страшно…

Было почти пять утра, когда Таня, по-детски пристроившись на Сашином плече, уснула. Саша осторожно высвободилась и пошла одеваться на пробежку. Все равно уже не уснуть, а первый экзамен на носу.

Саша спустилась по лестнице, прошла мимо пустой вахты, открыла дверь на улицу. День обещал быть жарким. Девушка перешла Малый проспект и рысцой побежала в сторону кладбища. Навстречу из ближайшей дыры в заборе парой подгулявших кошек вылезли двое… Венера и какой-то мужик. Высокий, лет под тридцать, с пышными кудрями, весело обложившими высокие залысины, и хитро сощуренными светлыми глазами.

— Мы искали могилу Арины Родионовны, — словно упреждая расспросы, прожурчала Венера и уточняюще добавила: — Няни Пушкина.

Спутник согласно кивнул и лживо стрельнул глазками.

— Нашли? — усмехнулась Саша.

— Ой, Саша, мы обшарили почти все кладбище, правда, Ваня?

Великовозрастный Ваня хмыкнул и плотоядно блеснул глазами, затем окинул Сашу оценивающим взглядом и неожиданно тонким для массивного тела голосом предложил:

— Хочешь, возьмем тебя с собой? В следующий раз…

Венера всплеснула руками и радостно затараторила:

— Сашка, пошли с нами, возьмем еще Брашовяну — Ваниного земляка. Мальчики приехали на курсы повышения квалификации…

— Мальчики? — переспросила Саша. — Завтра у меня экзамен, и у тебя, между прочим, тоже.

Венера на секунду нахмурилась, а затем просветлела лицом:

— Ну, хорошо, пошли после экзамена!

Саша махнула рукой и побежала дальше.

— Будем вас ждать, Сашенька, — тоненько прокричал вслед «мальчик» Ваня.

— Ура!! — Победный клич бывших абитуриентов, нашедших свои фамилии в списке поступивших, прокатился по «восьмере». За прожитое в его стенах время общежитие превратилось в родной дом. Ни клопы, ни тараканы, ни задрипанные «места общего пользования» не могли испортить впечатления от этого бурно кипящего котла, способного переварить все, что угодно. Прошедшие горнило «восьмеры» становились стойкими жизнелюбами и непотопляемыми бойцами. И уже ничто не могло сломить их духа. Каждый столкнулся в общежитии со своими трудностями и научился их преодолевать. Или хотя бы не относиться к проблемам настолько уж серьезно.

Пять этажей, коридорная система, на каждом этаже по два крыла: мужское и женское, два умывальника и два отвратительных туалета.

Застенчивая Леночка однажды застряла под внешними дверями туалета. Она нетерпеливо подергала ручку, кто-то явно придерживал дверь с той стороны.

— Девочки, откройте! — умоляюще попросила Лена.

Оттуда раздался бас:

— А ты уверена, что мы девочки?

Голос был очень низкий, перепуганной Лене он показался мужским и весьма угрожающим, и она бросилась бежать. Добежала до дверей комнаты, подумала и вернулась обратно.

— Кто там! — смело крикнула она в глубины сортира и на всякий случай добавила: — Сейчас милицию вызову!

— Валяй вызывай! — лениво пробасила старшекурсница, посасывающая у подоконника сигарету.

— Ой, — смутилась Леночка, — а больше здесь никого нет?

— А тебе публика нужна? — поинтересовалась девица и, сплюнув на пол, удалилась.

— Да нет, — промямлила Лена, — не особенно.

Педантичную, страшно брезгливую Светлану доканывала другая напасть. Она повадилась вскакивать ни свет ни заря, чтобы успеть почистить зубы до того, как в умывальнике появятся кубинки. Раскованные латиноамериканки скидывали халаты и, оставшись в чем мать родила, принимались за интимные процедуры. Неиспорченные дети природы, звучно переговариваясь, брили ноги, натирали острые титьки, бодро намыливали промежности, не упуская из виду ни единой складочки. По полу, разливаясь, текли лужи грязной мыльной воды, неохотно устремляясь в зарешеченный слив посреди комнаты. Светка гадливо поджимала голые пальцы ног в шлепанцах-«вьетнамках» и по стеночке выскальзывала из умывальника, старательно игнорируя анатомические подробности шоколадных тел.