Виктория Готти - Суперзвезда

— Пожалуйста. — Его голос был настойчивым.

— Джек… нет, нет, я не могу.

— Ты можешь.

— Нет, правда… я не могу.

Он взял кольцо с атласной подушечки и надел ей на палец.

— Его сделали для тебя.

Кэсс была удивлена. Она могла поклясться, что он нервничает.

— Пожалуйста. Скажи «да».

Она оторопело молчала.

— Ты действуешь слишком быстро. Я в растерянности, я не знаю, что сказать.

Все казалось таким естественным — влюбиться и отдаться чувству. Невольно она проскользнула за стальные ворота, охраняющие его любовь. И она знала, что он прошел через каменную стену, окружавшую ее сердце. Бессмысленно отрицать очевидное.

Но могли ли они сказать «навсегда»? Это ли он имел в виду? Хотела ли она этого?

— Скажи что-нибудь. — Джек держал ее руку, бриллиант вспыхивал желто-голубыми искрами любви в солнечном свете высоко в облаках над Венецией.

— Я боюсь.

Он откинулся в кресле, наклонил голову и усмехнулся.

— Тогда не говори ничего сейчас. Подумай об этом. Дай мне ответ на балу. Если ты наденешь это кольцо, это будет означать «да». — Он помолчал. Его глаза не отрывались от ее. — А если не наденешь, значит, нет.

Кэсс вернулась в «Киприани» в состоянии блаженства. Она взяла больше дюжины сообщений, оставленных для нее на стойке, и направилась наверх. Она парила в облаках, кружась в водовороте счастья и наслаждения.

Она радостно открыла дверь своего номера, намереваясь принять самую долгую и восхитительную ванну в своей жизни. Пена, свечи, легкая музыка. Каждый раз, когда она думала о Джеке, по ее коже пробегали мурашки.

— Я страшно волновался.

Его голос спустил ее с небес на землю. Кэсс повернулась и увидела отца, поднимающегося с дивана. Его тон не предвещал ничего хорошего. Собравшись с мыслями, Кэсс поставила чемодан и спокойно посмотрела на отца. Как мог этот человек до сих пор заставлять ее чувствовать себя провинившимся ребенком? В этот момент Кэссиди поняла, что теперь все будет по-другому, она стала сильнее. Она почувствовала жалость к больному, стареющему отцу, он походил на старого льва, чье рычание стало тихим.

Она спокойно заговорила:

— Привет, отец. Ты не мог бы сказать мне, как ты сюда вошел?

— Консьерж сказал мне, что ты уехала в пятницу вечером с Джеком Кавелли. — Взгляд Роджера остановился на чемодане от «Луи Вуттон». — Ты не могла бы рассказать мне, где ты была два дня?

— Вообще-то нет. Это моя личная жизнь. Тебя это не касается.

— Черта с два, — вспылил он.

Кэсс никогда не видела его таким озабоченным и сердитым. Его лицо напоминало гротескную маску. Он стоял, опустив руки и сжав кулаки. Воспоминания о гневных тирадах Роджера, направленных против ее матери, заполнили ее мысли. И ей вдруг стало интересно, что же такого сделал Джек ее отцу, что тот его так ненавидит.

— Мы с Джеком были в Париже и в Монте-Карло, — ответила она и, взяв сумку, направилась в спальню.

Но Роджер быстро схватил ее за руку, когда она проходила мимо него.

— Послушай меня, юная леди. Не забывай, что это бизнес. Между тобой и Джеком Кавелли не будет никаких отношений, кроме деловых. Я запрещаю. Ты меня поняла?

Для человека, недавно перенесшего сердечный приступ, Роджер был удивительно силен. Кэсс снова увидела отца, разрушившего ее детство, а не человека, которого она начала любить и уважать, когда встала на его место в правлении «Десмонд». Она никогда не сможет забыть, какое зло он ей причинил. Может, пришло время напомнить ему?

— Ты мне запрещаешь? С каких это пор ты имеешь право вмешиваться в мою жизнь? Думаешь, ты можешь просто стереть все эти годы, когда тебя не было, — даже после того, как ты вышел из тюрьмы? Ты вычеркнул меня из своей жизни. И ты хочешь, чтобы я похоронила эти воспоминания и притворялась, что этого никогда не было?

Слова дочери подействовали на Роджера, он отпустил ее руку и, прикрыв глаза и понизив голос, сказал:

— Он не подходит тебе, Кэсс. Поверь мне. Из всех людей только я знаю, на что он способен. Он…

Отец замолчал, погрузившись в свои мысли.

Она посмотрела на него, желая, чтобы он ушел, но Роджер, разумеется, этого не сделал. Двадцать лет назад она бы все отдала за то, чтобы он принимал участие в ее жизни, но не теперь. И она не позволит ему разлучить ее с Джеком — по какой бы то ни было причине.

Должно быть, он прочел ее мысли, потому что сразу сменил тему.

— Я приехал сюда, в Венецию, чтобы обсудить с тобой кое-что важное. Я должен тебе сказать…