Виктория Готти - Суперзвезда

Джеймс встал между Челси и Роджером:

— Может, подумаете и возьмете деньги? Вы могли бы жить, ни в чем себе не отказывая. Все, что вам надо сделать, — это подписать бумаги.

— Под этим вы подразумеваете, что я должна отказаться от притязаний на то, что он мой отец?

В комнате повисло долгое молчание. Она ждала ответа, хотя знала, что его не последует. Она понимала, что Джеймс ей сочувствует, это было видно по его лицу. Но, как и любой адвокат, он был только помощником, выполняющим за босса всю грязную работу. Пора было уходить. Челси хотела убраться отсюда до того, как начнется приступ. Она повернулась к двери, намеренно прижавшись к папочке.

— Жаль, что все должно так закончиться. Но уничтожить тебя и твою так называемую дочь — это был мой план с самого начала. — Каждое ее слово источало яд.

Роджер схватил ее за руку с такой силой, что она чуть не упала. Инстинктивно Челси обернулась к нему, сжала кулаки и яростно ударила его по плечам. Это дало выход чувству гнева, бушевавшему в ней. Она сорвалась, выкрикнув в лицо Роджеру:

— Я тебя ненавижу! Я ненавижу вас обоих. Вы все сгорите в аду за то, что вы мне сделали.

Вернувшись в свой номер, Челси стянула с себя одежду и, скомкав, швырнула ее на диван. Быстрым и неровным шагом она прошла в спальню, вытащила косметичку и высыпала ее содержимое на кровать. Дрожащими руками схватила спасительный пузырек с таблетками. Она напряглась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз принимала литиум. Ей казалось, это было две, а может, три недели назад. Обычно ей удавалось контролировать скачки настроения, принимая таблетки по выходным, когда она не работала, но минувшие несколько недель они работали и по выходным. Неудивительно, что она так плохо чувствовала себя в последнее время. Теперь она уже не владела собой, ей хотелось совершать безумные, вызывающие поступки. Ей нужна была драма — она любила это чувство, каждое мгновение этого блаженства. Но сейчас она должна держать себя в руках, по крайней мере до конца съемок. Ей нужно, как это называют доктора, быть «уравновешенной».

Если Джек или кто-то еще заметит хоть малейшее изменение в ее поведении, с ней все будет кончено. Джек ясно дал ей это понять, прежде чем предложил роль в фильме. Ей придется принимать эти чертовы лекарства — такой был уговор.

Челси проглотила три капсулы литиума, две депакота и одну валиума, запив это стаканом воды. Она стояла в дверях, опершись о косяк обеими руками, и глубоко дышала. Надо подождать, сказала она себе. Как только транквилизаторы начнут действовать, все будет хорошо. А теперь спать, это должно помочь, Челси на цыпочках прошла мимо комнаты Беллы, думая, что та спит. Только бы не разбудить ее, она сейчас не в состоянии общаться с дочерью. Соглашение, которое она заключила с мисс Совершенство, строго соблюдалось: днем Белла приходила на площадку, а ночью кому-нибудь из персонала отеля платили за то, чтобы те оставались с Беллой, развлекали ее, кормили — одним словом, воспитывали. Самым лучшим вариантом для Челси было бы, если б ребенок вообще исчез. Очень редко Челси видела в Белле себя — нежеланную, никому не нужную девочку. И сегодня Челси почувствовала всплеск этих чувств. «Бедная Белла! Бедная я!» — стучало у нее в голове. Ее отец, ее настоящий отец, отрекся от нее, вычеркнул из своей жизни. Роджер Турмейн ясно дал понять, что она для него не существует. У него есть дочь, ее зовут Кэссиди, и никакая другая ему не нужна.

Босиком Челси прошла по ковру к кровати. Встала на колени, наклонилась и вытащила коробку из-под обуви с самыми ценными вещами: доказательством ее личности, настоящей личности. Она просмотрела неоплаченные счета, письмо, в котором у Марии требовали отказаться от словно «никому не известном ребенке Турмейнов» в обмен на деньги, и, наконец, еще одно письмо, тоже от Джеймса, в котором он просил Марию дать ответ. Как глупо, подумала Челси. Два несомненно умных, удачливых человека оставили такие улики. Она перебрала бумаги и достала со дна самое ценное: письмо из госпиталя. Она прижала его к груди. Сон овладевал ею, мысли путались. Она сложила все обратно, закрыла крышку и убрала коробку под кровать. Потом она поднялась с пола и кошачьим движением скользнула под одеяло. Она все еще была окутана темным облаком, лишавшим ее способности мыслить. Все, окружающее ее, вдруг стало черным и мрачным. Она не узнавала комнату и мебель, не понимала, где находится.

Тяжелые капли дождя стучали по стеклу. Вспышки молнии прорезали небо, и в быстро сгущающейся темноте гремел гром. Погода соответствовала ее настроению: темная и сердитая. Внутреннее смятение нарастало. Действительность убивала все ее мечты. Она с ужасом думала, что на этот раз может проиграть. Нервное напряжение становилось невыносимым. В голове у Челси стучало, и она приняла еще раз валиум. Но забвения так и не наступило. Она была слишком изнурена, для того чтобы лечь на кровать, — ей пришлось разбить это движение на маленькие шаги и приказывать своему телу выполнять их: сядь на кровать; согни колени; подними ноги; перевернись на левую сторону; опусти голову на подушку… Когда ей удалось лечь, она могла только смотреть на причудливую лепнину, украшавшую потолок. Ужасные образы заполнили ее мысли. Что, если никто ей не поверит? Что, если она проиграет Роджеру и Кэссиди и никогда не будет больше работать? А может, она ошибается? Или сошла с ума? Когда она будет счастлива? Когда она снова увидит свет? Мысли о самоубийстве овладели ею, но у нее не было сил даже на это. Время шло. Она не могла определить, сколько часов она уже провела в таком состоянии. Вдруг Челси, почувствовав искру решимости, выпрямилась, спустила ноги с кровати и встала на колени. Стоя на четвереньках, она снова достала из-под кровати коробку, просунула руку под крышку и стала перебирать бумаги и фотографии, пока не нащупала что-то холодное и шершавое. Она застонала, ее стоны перешли в рыдания — это были громкие пронзительные звуки, издаваемые раненым зверем. Челси достала пистолет 38-го калибра, повертела его в руках, провела пальцем по холодному металлу ствола. Мысль о том, что ей не придется жить в такой боли, внезапно придала ей сил. «Демоны» торопили ее: «Сделай это. Когда люди узнают, что настоящая дочь Турмейна покончила с собой из-за него, с ним будет покончено». Челси подняла пистолет и приставила дуло к виску. Она плотно зажмурила глаза и оттянула курок. Вдруг она услышала детский крик: