Виктория Готти - Суперзвезда

Возможно, чтобы слегка успокоиться, Джек отступил. Дыхание его было быстрым и прерывистым, взгляд блуждал по ее телу, и казалось — он видит ее сердце, ее душу. Он легко, поддразнивая, коснулся ее груди сначала губами, потом зубами, языком. Она не могла сдержать дрожь, волнами проходящую по телу от его ласк. Его руки нежно, но настойчиво гладили ее тело, он дотронулся до ее густых волос, его губы скользнули от нежной кожи шеи к губам. Джек подвел Кэсс к кровати, придерживая одной рукой, другой он расстегивал пуговицы рубашки. Он сел на край кровати и притянул ее к себе. Она все еще стояла, когда он начал покрывать легкими поцелуями ее живот и бедра. Он положил руки на талию, спускаясь все ниже и ниже.

Кэсс провела ладонями по его широким плечам, руки скользнули по его груди… вниз… по талии… Джек был прекрасно сложен. Он застонал, и у Кэсс закружилась голова при мысли о том, какое наслаждение она может ему подарить. Джек откинулся на кровать и нежно притянул ее к себе. Кэсс прижалась к его груди, обхватила его ногами, почувствовав коленями мягкое бархатное покрывало. Она ждала его следующего шага. Но он не шевельнулся, наблюдая за ее лицом, тогда она закрыла глаза и улыбнулась.

Джек хрипло прошептал:

— Я ждал так долго… — Кэсс поняла, что пора, он был готов.

Джек еще сильнее притянул ее к себе. Теперь он был сверху, долгим взглядом он посмотрел ей в глаза, как будто пытаясь сохранить их в своей памяти навечно.

Он медленно вошел в нее.

— Да, — прошептала она, не в силах бороться со своим желанием. Она не могла сдержать стоны.

Джек ускорил темп. Их тела сплелись в одно целое, она обхватила его руками, заставляя еще глубже проникнуть в нее. Она была как в огне; дыхание сбивалось, она полностью отдалась этой всепоглощающей силе. Лицо Джека горело желанием, и они слились в едином порыве страсти и наслаждения.

Челси натянула маленькое черное платье, откровенное и вызывающее. Отлично. Пусть дорогой папочка посмотрит, от чего он отказался тридцать три года назад. Она схватила сумочку, подошла к лифту и поднялась на верхний этаж. Постояв перед дверью номера, она сделала глубокий вдох и постучала. Они ждали ее, великий Роджер Турмейн и адвокат, разбогатевший за счет ее отца. Ее взбесили их самодовольство и уверенность, но она успокоила себя мыслью, что скоро этому придет конец.

Роджер уставился на нее, изучая каждую черту. Она подумала, что он ищет сходство, и оно, без сомнения, было. Ничего, у них еще будет время это обсудить. В висках стучало: валиум прекращал свое действие. Теперь все должно произойти как можно быстрее: она не могла позволить себе потерять контроль в его присутствии.

— Я похожа на вас обоих, не находите?

Судя по угрюмому выражению лица, Роджер не находил это забавным.

— Чего вы хотите, мисс Хаттон? — Джеймс подошел к ней. Его голос не предвещал ничего хорошего.

— Для начала я хочу пообедать, как вы мне обещали, — сказала она, чувствуя, что настроение портится и у нее может начаться очередной приступ. Несмотря на попытки Челси обрести спокойствие, пелена гнева застилала ее глаза. Глубоко дыша, она заставляла себя оставаться спокойной.

— Давайте сперва уладим это, — сказал Роджер, доставая чековую книжку и ручку «Монблан». — Сколько будет стоить избавиться от вас? Назовите свою цену.

Джеймс шагнул ближе. Протягивая ей стопку бумаг, он потребовал:

— Подпишите это, и деньги ваши.

Гнев все нарастал, и она готова была взорваться. Неужели он искренне полагает, что может купить ее молчание?

— Когда я пришла в ваш офис в тот раз, все, что мне было нужно, это признание.

— Ну, хорошо, денег вам недостаточно. — Роджер повернулся к Джеймсу, его язвительный тон раздражал Челси. — Мы забыли, Джеймс… Мисс Хаттон теперь звезда и скоро станет суперзвездой, благодаря Кэссиди Инглиш.

Роджер, не отрываясь, смотрел на Челси, когда произносил имя Кэссиди.

Она попыталась отвести глаза, но это было тяжело, его взгляд лишал мужества. Джеймс оставался спокойным. Он казался более человечным из них двоих, и Челси обратила свой последний призыв к нему.

— Объясните своему клиенту всю серьезность положения. Если это откроется, его карьера, его жизнь будут разрушены. Как только люди, не говоря уж о властях, узнают, что он сделал, — Челси перевела взгляд на Роджера, — с ним все будет кончено.

Теперь она нервничала, но отчаянно пыталась скрыть свои чувства. Она вонзила ногти в ладони, чтобы физическая боль отвлекла ее от эмоциональной агонии. Но ее глаза предательски увлажнились, она широко раскрывала их, пытаясь сдержать жгучие слезы. В глазах ее горела ненависть, теперь уже она неотрывно смотрела на Роджера, заставляя его взглянуть на нее, продемонстрировать уважение, которого она заслуживала. И все-таки она знала, что он будет и дальше обожать свою принцессу, несмотря на то что Кэссиди не была его дочерью по рождению. Единственная, любимая, Кэссиди была безупречна, красива и здорова. Роджер никогда не признает в Челси свою кровь, ей ничего не остается, как уничтожить их обоих, и она сделает это, сперва обнародовав его тайну. Теперь у нее есть все документы, и она наймет адвоката, чтобы заставить Роджера Турмейна пройти тест ДНК. Потом она примет участие в телепрограммах, даст несколько интервью для прессы, возможно, даже напишет книгу о своей ужасной жизни нежеланного, нелюбимого ребенка Роджера и Ланы Турмейн, отправленного жить в ад к Марии Хаттон. Она получит главный приз. Весь мир будет любить и защищать ее, она станет американской принцессой Дианой. Слава, власть, признание — она добьется этого и без папочкиных денег. Челси глубоко вдохнула и внутренне улыбнулась. Вот и для Турмейна наступил Судный день.