Виктория Готти - Суперзвезда

Вдруг ужасная мысль закралась в ее сознание: Джек… возможно ли, что это он убил ее мать? Был ли он настолько помешан на ней?

Кэсс посмотрела на часы. Челси уже два часа была в гримерной, и Кэсс начала нервничать:

— Я просила, чтобы Челси выглядела измученной и подавленной. По-моему, это не слишком сложно.

— Хм… — Рудольфо насмешливо осклабился.

— На что у них уходит столько времени?

Был последний день съемок. Часть съемочной группы занималась тем, что собирала дополнительный отснятый материал — отдельные кадры, пейзажи — на случай, если это понадобится. Все костюмы, осветительное и звуковое оборудование, которые были больше не нужны, упаковывали для отправки в Лос-Анджелес или для возвращения местным агентствам, которые предоставили все это в аренду кинокомпании. За день до этого Кэсс и Рудольфо дали всем незадействованным актерам и членам съемочной группы выходной. Сегодняшний эпизод требовал максимальных усилий от всех — гримеров, костюмеров, осветителей… от каждого. Конечно, больше всего усилий требовалось от Челси. И от Кэсс.

Рудольфо протянул ей очередную чашку кофе — третью за это утро.

— Посиди здесь и расслабься. Мы все успеем. Мы сделали все от нас зависящее. Осталось немного. Всего через несколько часов мы закончим и отпразднуем это сегодня вечером. — Он положил руку ей на плечо и нежно сжал. — Да, это, отличная идея — устроить грандиозную вечеринку для всех. Мы ее заслужили. Что может быть лучше маскарада? Великолепно, это намного лучше, чем пикник на природе.

Кэсс не возражала. У нее не хватило духа сказать ему, что это была идея Джека. Она и так чувствовала себя униженной.

Звукооператоры включили фоновую музыку — романтическую балладу о любви и утрате, — чтобы создать нужное настроение. Музыка точно отражала состояние Кэсс в то утро, но она решила не поддаваться грусти. Вместо этого она «выключила» эмоции, избавляясь от всех чувств, кроме чувства триумфа.

Челси наконец вышла: великолепная невеста в роскошном одеянии, но утомленная, негодующая, растрепанная — как раз то, чего хотела Кэсс. В этот момент на площадке появился Джек с сопровождением. На секунду Кэсс подумала, могло ли это действительно быть совпадением, но тут же отбросила эту мысль. Он выглядел спокойным. На нем были брюки цвета хаки и коричневая с синим рубашка-поло. Джек подошел, поцеловал ее в лоб и сказал:

— Я ждал вчера твоего звонка. К полуночи я понял, что ты, должно быть, уснула. Ты же получила мое сообщение?

Кэсс выдавила улыбку:

— Я действительно устала. Я… думаю, я сломалась.

Он пожал плечами в легком недоумении:

— Ладно, но ты могла позвонить сегодня утром.

— Я очень спешила… Мне нужно было на площадку. Я могу думать сейчас только о фильме. — Голос ее был ровным, но Кэсс не смела поднять на него глаза. Она старалась не замечать его присутствия.

В голосе Джека послышалось напряжение. Он сделал шаг назад.

— Может, мне уйти и вернуться потом? Возможно, тогда мы сможем поговорить.

Она повернулась и взглянула на него:

— Извини. Мы уже начинаем. Ты не мог бы отойти с площадки?

Кэсс сделала знак Рудольфо, тот передал сигнал ассистенту, который прокричал:

— Тишина на площадке!

Включили все приборы, предварительно проверив положение камер и освещение. Парикмахеры и гримеры были наготове, а Рудольфо совещался с техниками. Челси заняла свое место позади Бенгино. Планируя эту сцену, Рудольфо и Кэсс решили, что ее срежиссирует Кэсс. Бенгино все еще считал ее своей музой, и даже Челси, несмотря на ее сумасшествие, всегда удавалось изобразить то, что требовала от нее Кэсс. На прошлой неделе они сняли финальную сцену фильма — когда Офелия убегает из церкви, где она должна обвенчаться с дожем, которого выбрал для нее отец. Она находит Кармело мертвым, пронзенным инкрустированным мечом, что принадлежал охране ее отца. Компания арендовала коттедж у фермера, и в фильме он служил местом встреч Офелии и Кармело. Переделать расписание съемок было нетрудно: сцена, идущая перед душещипательным финалом, снималась на площади Сан-Марко.

Теперь перед Кэсс стояла задача заставить этих двух абсолютно разных актеров изображать любовь и страсть, хотя после нескольких недель, проведенных в объятиях друг друга, между ними не возникло ни малейшего влечения. Ей надо было заставить Челси-Офелию показать всю ее боль, когда Бенгино-Кармело говорит ей, что женился на другой, хотя любит Офелию больше жизни.