Тамара Перова - Желтый бриллиант

Олег Борисович, похоже, забыл про Артемку. Он многое забыл. С трудом, при помощи Сережи, дошли до прибоя, где мокрый, теплый песок и ласковая волна. Олег Борисович просит снять туфли, он хочет погулять по песку босиком. Он идет по песку, почти не оставляя следов. Это странно. Ничего странного, его почти несет на себе Сережа. Олег что-то бормочет. Это он пытается рассказать Танечке смешную историю про остров Капри, даже напевает знаменитую в 50-е годы, песенку про фуникулер: «Фуниколю, фуниколя…»

Олег Борисович теряет сознание. Сережа быстро доставил больного до «пункта медицинской помощи» на вилле. Маша и Андрей Филин профессионально вернули Олега Борисовича к жизни. Он задремал, нет, это — не кома. Жизнь еще теплится в его измученном болезнью теле. Татьяна Петровна настаивает на вызове самолета медицины катастроф МЧС. Маша и Андрей уверяют, что у них есть все необходимое, даже аппарат искусственного дыхания, а лекарства лучше, чем у врачей МЧС. До Неаполя, где в аэропорту стоит самолет «Промнефти», точнее, личный самолет Сикорского, добрались на «реанимобиле», вызванном из Рима, из частной клиники. В самолете Олег Борисович пришел в сознание. Мутными, но счастливыми глазами он смотрит на жену.

— Танечка, давай — в Санкт-Мориц. Погуляем по горам.

Татьяна Петровна соглашается. В разговор вступает Сережа.

— В Санкт-Мориц можно. Но летную карту надо заказывать заранее, дня за три. А теперь уже поздно, не получится. Мы весной слетаем. Хорошо, Олег Борисович? Когда Ваши любимые эдельвейсы зацветут!

Сикорский соглашается и закрывает глаза. Но пульс еще есть.

В Москве «реанимация» везет господина Сикорского не в ЦБК, на Воробьевых горах, а в специальную клинику, в 30-ти километрах от города. Там — свежий воздух, тишина, современное оборудование, все условия. Но оттуда не возвращаются.

Татьяна Петровна почти каждый день навещает мужа. Иногда ей кажется, что он начинает поправляться. Олег разговаривает, он все помнит, составляет письменное и видеозавещание. Несколько раз к Олегу Борисовичу приезжает Василий, они беседуют до тех пор, пока Сикорского не оставляют последние силы. Сикорский рассказывает Василию про архивы своих предков. Особенно советует внимательно изучить содержимое фанерного чемодана. Это — тот чемодан, который его мама, Берта, невероятным образом привезла из Ташкента. Этот чемодан теперь принадлежит Василию. В завещании чемодан указан отдельной строкой.

В Москве очень плохая погода. Дождь сменяется снегом. Снег переходит в ледяной дождь. На дорогах — гололед. Дует промозглый, сырой ветер.

26 ноября 2009 года, в 5 часов утра, скончался Олег Борисович Сикорский.

Татьяне Петровне приснился сон. Она гуляет с Чипсиком по парку в Коньково. Очень тепло, даже жарко. Но вдоль асфальтированной дороги — кучи грязного, пожелтевшего снега и огромные лужи. «Странно, так тепло, а снег еще не растаял», — думает Татьяна Петровна. Чипсик дергает за поводок и тянет хозяйку в снежное месиво. Она смотрит на песика и удивляется: жара, а Чипсик — в теплом «шотландском» комбинезоне. Надо снять. Она нагибается, пытается расстегнуть молнию, но ей мешает кольцо.

Татьяна Петровна проснулась. В комнате совсем темно, только мутный круг от уличного фонаря волнами изгибается на плотной шелковой занавеске. Больше не заснуть.

Она вылезла из постели, накинула халат, решила спуститься вниз, на кухню, попить кофе. Но ноги, как ватные, коленки дрожат. До кухни она доехала на лифте. Приготовила в кофе-машине чашку кофе, достала из холодильника бублик. «Вечно с этих бубликов обсыпается мак!» — с раздражением подумала Татьяна Петровна. Она выпила два глотка кофе и поставила чашку на стол. Указательным пальцем левой руки она стала собирать маковые зернышки в кучку и почувствовала, что другой, средний палец, начинает болеть. Боль нарастала с каждой секундой. Она встала, включила яркую подсветку над раковиной. Палец отекал буквально на глазах, он увеличивался в размерах, приобретал синеватый оттенок. Кольцо больно сдавливало фалангу пальца. Татьяна Петровна включила холодную воду, подержала палец под водой, намазала кольцо средством для мытья посуды, попыталась его свинтить. Все бесполезно. Руки тряслись. Сильно закололо сердце. Из последних сил она сделала несколько шагов и рухнула на стул. Боль в пальце стала невыносимой. Ей казалось, что раскаленное кольцо сожмет палец, сожжет кость и палец отвалится. Она вытянула руку, положила на стол и закрыла глаза. Перед ней плыли разноцветные круги страшные коряги с грохотом и скрипом падали друг на друга, отовсюду летели комья земли, песок забивал дыхание, разъедал глаза.