Тамара Перова - Желтый бриллиант

Оценивать соотношение Добра и Зла Татьяна Петровна стала значительно позже, когда судьба испытывала хрупкую женщину «на прочность». Именно «неприятие зла» помогло ей выстоять, не захлебнуться в собственных бедах и обидах.

Татьяна Петровна взяла телефон, чтобы позвонить сыну, узнать, как там дела, но сын ее опередил. Васька кричал в трубку:

— Мам, ты представляешь, вчера поздно вечером Аню отвезли в больницу. Она одна купала Милу, поднимала ее, таскала на руках. Вот — результат! Лежит, даже в туалет вставать нельзя! Что делать?

— Во-первых, не кричи в трубку, я еще не глухая. Во-вторых, я подумаю и перезвоню. В-третьих, собирайтесь и переезжайте в Барвихино.

— Мам, какое Барвихино! Вера Васильевна не хочет никуда переезжать.

— Господи! Вздохнула Татьяна Петровна. Они поругались, и вот результат — Аня в больнице.

— А что Семен Иванович? Ты говорил с ним по поводу управляющего?

— Он готов хоть сейчас!

— Так давай — «сейчас». Прояви твердость и настойчивость. Только тактично. Вась, ты сам все понимаешь! Привет! Целую!

Два дня Татьяна Петровна не находила себе места. Врач обещал забрать на время телефон. Но не успел.

Звонит сын. Она всегда заранее знала, кто звонит, что скажет — хорошее или плохое.

— Мам, Вера Васильевна тоже заболела. Она не может ходить, что-то там с венами на ногах.

— Вася, я договорилась со Светой, моей горничной в Барвихине. Она приедет и поможет, если очень надо.

— Мама, надо позарез. Звони ей срочно! Я сегодня в командировку на неделю. Семен один не справится! Как только вернусь — сразу перевезу всю команду к тебе. Аня через неделю будет дома.

— Вася, не «ко мне» перевезешь, а «к себе». Усвоил, сын мой?

— Да.

Элеоноре Леонтьевне поручено самое ответственное задание — искать няню для Милы. Основное требование — физическая выносливость и крепкая нервная система. Элеонора Леонтьевна успешно справилась с заданием. Няня, Наталия Владимировна, или Тата, осваивала новое место работы под руководством Раечки.

Через неделю — выписка Татьяны Петровны из больницы. Как она войдет в этот дом, наполненный грустными воспоминаниями и страхом, который она еле пережила во время покушения? Теперь там живут другие, малознакомые люди. Как она с ними поладит?

Зазвонил телефон. «Это — кто-то неизвестный», — подумала она. Из трубки звучал неизвестный голос с приятным, скорее всего, французским акцентом. Из Посольства Франции необходимо доставить письмо из Мэрии Парижа, лично госпоже Видовой. Если возможно, секретарь посольства доставит конверт сегодня, в 17 часов. В присутствии главного врача кардиологического отделения ЦБК, невзрачный неряшливый француз вручил Татьяне Петровне большой конверт с множеством печатей. Она расписалась в ведомости, секретарь ушел.

— Что бы это значило? Причем тут Париж?

Она забеспокоилась. В голову полезли самые нелепые мысли. В письме сообщалось, что особняк Ивана Головнина, завещанный госпоже Видовой, ее мужем Олегом Сикорским, должен принадлежать городу Парижу, так как не имеется достаточных доказательств на право собственности указанной недвижимости госпожой Видовой. Указанный объект является национальным достоянием Республики Франция. Данный пункт завещания будет опротестован в соответствии с международным правом. Госпожа Видова может в течение 90 дней опротестовать данное заявление.

Татьяна Петровна сначала вообще ничего не поняла. Какой еще особняк? В завещании речь шла о доме в Барвихине, она сосредоточилась только на этом пункте, возможно, про Париж она от волнения просто прослушала. Она вспомнила! Сикорский, когда передавал ей архивы «Голдин леди», рассказал веселую историю, как он добывал в Париже дневник графини Дарьи. Оказывается, особняк Ивана Головнина тоже принадлежал ему! Почему французы не признали ее права на наследство? Жалко стало? Надо звонить Загоскину, пусть разбирается.

Татьяна Петровна положила голову на подушку и прикрыла глаза. Нет, она не спала, она даже не задремала. Просто лежала с закрытыми глазами и ни о чем не думала. За окном завывала, свистела, бушевала метель. По телевизору показали репортаж из аэропортов Москвы, все взлеты и посадки временно прекращены. Лютый февраль сулил одни неприятности и проблемы.

В больничной палате раздался странный звук, то ли скрип, то ли скрежет металла. Окно плотно закрыто. В больнице время послеобеденного отдыха. Татьяна Петровна услышала голос. Старушечий, прокуренный голос звучал «ниоткуда», из воздуха.