Тамара Перова - Желтый бриллиант

Утром Николай даже не вспомнил о том, что ему снился сон. Валентина Ивановна больше ни о чем не спрашивала сына.

Тем не менее, механизм «обратного счета» был запущен. Память начала восстанавливаться самопроизвольно, без внешних толчков и подсказок. Телевизор становился для Николая стандартным, обычным средством информации. Николай вспомнил почти всю свою жизнь. Да, он известный физик. Учился и всю жизнь проработал в высшем учебном заведении. Десять лет руководил огромным научным и учебным комплексом. Он много работал за границей. В основном, во Франции и в Швейцарии. У него была семья — жена, кажется, Татьяна Видова и сын — Василий Большаков. Они жили в большой квартире. Только где, он не помнит. Почему он один живет у матери почти два года? Не работает? Что с ним произошло? Мать ничего толкового объяснить не может. Надо позвонить домой и все выяснить. Где его телефон? Он, кажется, был разряжен. Зарядка — в портфеле. Где портфель? Наизусть он не помнит ни одного телефонного номера. У матери только номер его мобильного, который, похоже, уже не существует. Николай Александрович понимает, что у него пропали все документы, кредитные карты, деньги.

— Мам, я пойду в милицию.

Валентина Ивановна — в слезы!

— Сынок, никуда не ходи, тебя посадят в тюрьму. Ты же — наркоман! Мало ли чего ты натворил, пока тебя ко мне не «подкинули» — умирать.

Николай Александрович «сорвался». Очень сильно. Он еле выкарабкался, благодаря Любе. Группа синтетических наркотиков смертельного действия еще очень глубоко сидела в его организме. Водка, соляные ванны и, прежде всего, забота матери и честной медицинской сестры из городской больницы спасли ему жизнь. Но говорить о выздоровлении, хотя бы условно, не стоило. Восстановленные блоки памяти не были потеряны. Однако в результате лишь частичного восстановления памяти, неполной информации о самом себе и представления о том, что он вычеркнут из жизни, Николай Александрович впал в сильнейшую депрессию.

Депрессия — серьезное заболевание психики, которое трудно поддается лечению. Для этого необходим целый комплекс условий: профессиональная и дорогостоящая медицинская помощь, окружение умных, любящих людей, хорошие условия жизни. Ни одного из этих условий Николай Александрович не имел. Наркотический синдром с огромной силой воздействовал на депрессию, доводил заболевание до острой формы. Депрессия в свою очередь придавала новые силы наркотическому синдрому. Круг трагически замыкался. Валентина Ивановна как-то резко сдала. Она почти перестала передвигаться на своих ходунках. С трудом себя обслуживала. Люба несколько раз порывалась заявить в полицию. Но она понимала, добром все это не кончится. Еще ее в чем-нибудь обвинят! Но продолжаться так долго не может. Пусть будет — как будет, Богу виднее. Грех на душу, она брать не хотела.

Так продолжалось до июня 2011 года.

Строительная компания застраивала район Новое Бескудниково, район — востребованный, в черте старого города. Новый генеральный директор вел грамотную финансовую политику. Долги погашены, у Налоговой инспекции претензий больше нет. Строительство срочно возобновлено. Каждый месяц и даже день простоя приносит огромные финансовые убытки. За лето необходимо провести все коммуникации, мешает только десяток давно расселенных пятиэтажек. Генеральному директору докладывают, что в одном самом крайнем доме еще живет семья. Древняя старушка, которая почти не ходит, и странный человек средних лет. Старушка утверждает, что это — ее сын. У мужчины нет никаких документов. На вид он психически тяжело болен, злоупотребляет алкоголем.

Комиссия, в составе генерального директора стройки, участкового полицейского и представителя социальной службы, 15 июня 2011 года, в 10 часов утра вошла в квартиру Валентины Ивановны Большаковой. Предварительно было принято решение. Старушку по состоянию здоровья и социальным показаниям: отсутствие опекунов или близких родственников, разместить в Доме престарелых, а гражданина без документов — пригласить в отдел полиции для выяснения обстоятельств.

Когда в дом вошли непрошеные гости, Люба подходила к подъезду. Она увидела, что у подъезда стоят три машины: полицейская, знакомая легковая машина из «Социальной службы» и огромный дорогой джип, весь забрызганный грязью. Она обо всем догадалась. Люба поднялась на пол-этажа выше и тихо спряталась в углу лестничной площадки. Через некоторое время она услышала истошный крик Валентины Ивановны: