Тамара Перова - Желтый бриллиант

Люба строго сказала:

— Сиди тихо, не высовывайся.

Ее перебил зять Андрей.

— Не-е, Любовь Ивановна, они завтра утром придут искать, походят, походят, а потом — тяжелую технику запустят. Тогда, точно, не убежишь. Я ж работал на грейдере, Каховку — сносили. Я так думаю. Николай поживет у нас до похорон мамы. Нет, так нельзя. У него же нет документов. Заловят на похоронах, как пить дать! Николай, едем к нам, черт их знает, когда заявятся. Утром я тебя отвезу в твои Соколики. По дороге все и вспомнишь.

Николай испытывал странные чувства. Этот зять Любы своим оптимизмом и практичным житейским подходом давал Николаю надежду на будущее.

Так и решили.

— Николай, ты возьми из дома, может, что на память или по делу. Я — на машине, довезем.

Николай обошел квартиру своего детства. Квартиру, в которой жили, как умели, его мать, отец и брат и из которой ушли в вечность. Куда идти ему? Как дальше жить? Да и стоит ли дальше жить? Николай взял флакончик духов «Шанель» и свой детский словарик французского языка. Он обратился к Любе и Андрею:

— Мне здесь ничего не надо. Возьмите телевизор. Он новый. Я вспомнил, как мы с Таней выбирали его для мамы к Новому году. Еще одеяло — оно совсем новое. Его тоже Таня выбирала. Люба сама его распаковывала. Еще все, что хотите. Я посижу на улице.

Андрей возразил:

— Раз так, ладно. Точно, все — отдаешь? Он понимал, что одеяла и телевизоры этому мужику сейчас, уж точно, не нужны. А их семье очень даже пригодятся. Его теща столько сил потратила на этого Николая, что ему и сотней телевизоров не расплатиться. И деньги все, до копеечки, отдала этому полоумному. Что с ним будет дальше? Не дай Бог!

Николай сидел на лавочке. Ночь, а совсем светло. Николай вспомнил, как они с Таней неожиданно поехали на неделю в Ленинград, на белые ночи. Маленького Ваську оставили Марианне. Они только переехали в Коньково, денег совсем не было. Но Таня начиталась Достоевского и рвалась, как конь из упряжки в Ленинград.

Николай вдруг перестал вспоминать. Вернее, он остановил поток своих воспоминаний, как перестают на время читать книгу. Он испугался своей способности вспоминать подробности того, о чем только что думал, или не вспоминать, не думать. Его «потерянная» память нашлась и стала подчиняться своем владельцу. Конечно, пробелов и «дыр» было еще очень, очень много. Но процесс пошел. Он вспомнил Таню. Он так хорошо ее помнил, как будто расстался с ней час назад и скоро опять к ней вернется. Другого пути у Николая Александровича Большакова никогда не было.

На следующее утро отправились в Соколики. Люба на дорогу собрала термос чая, бутерброды. На прощание она всплакнула.

— Коля, ты звони, если помощь, какая! Так у тебя — нет телефона!

— Любовь Ивановна, не волнуйся, по дороге купим, обучим. Деньги есть, — уверенным, очень низким голосом, почти басом, добродушно прорычал Андрей.

Николай Александрович был одет в свой прежний костюм, из той далекой полузабытой жизни. Мама и Люба его вычистили, выгладили и повесили в шкаф до лучших времен. Николай хотел дать Любе денег на похороны мамы, чтобы все, как у людей. Деньги рассыпались по кухне. Люба засуетилась.

— Ой, Коля, я забыла совсем. Это кошелек Вали. Я с ним ходила за продуктами и лекарствами для Вали, покойной. Царствие ей — небесное!

По дороге около метро в салоне «Связь» купили самый простой китайский мобильный телефон. В салоне Николай Александрович не мог оторваться от витрин. Он не задавал вопросов операторам, он прекрасно во всем разбирался сам. Прошло не так много времени, около трех лет, как Николай Александрович выпал из цивилизации. Тот ассортимент, который он видел в салоне около станции метро, Николай Александрович четыре года назад видел в аналогичном салоне «Телеком» — в швейцарском Берне.

Андрей удивительно быстро научил «убогого» пользоваться телефоном. Забил несколько номеров: свой номер, Любы, «скорой», полиции. Андрей все время смотрел на часы на левой руке. Он боялся опоздать на работу. Николай Александрович стал входить в цивилизацию. Насмотревшись на телефоны и постоянный взгляд Андрея на левую руку, он решил, что ему тоже необходимы часы. Он робко, смущаясь, попросил Андрея, заехать в любой магазин и купить любые наручные часы. Это было чересчур! Андрей снял свои простенькие китайские часы с будильником и протянул их Николаю.

— Держи, на память. Батарейку недавно менял. Остальное — сам. Если что — звони. Конвертик с деньгами — верни. Матери — на похороны.