Ким Уилкинз - Призрак острова 

Потом я увидел приближающуюся фигуру. Лунный свет попал на твои светлые волосы, и сначала ты не видела меня, и тогда я приподнялся, чтобы попасть тебе на глаза. Ты совсем не удивилась, но казалась более взволнованной, чем днем. «Я думала о тебе, и ты появился», — сказала ты. «Доброй ночи, Халдиза, дочь Кетила». Ты подошла и села рядом со мной. «Доброй ночи, Видар, сын Одина. Я знаю точно, кто ты. Это правда». — «Нет смысла отрицать. Меня послали из Асгарда, чтобы я убедил твою семью покинуть остров». — «А что чувствуется, когда ты Бог?» — спросила ты. — «Этого я не знаю. Я знаю, как чувствует себя Асир. Это чувство, похожее на стыд». — «Ты чувствуешь стыд, что родился в великой и влиятельной семье?» Я нетерпеливо повернулся к тебе. «Что ты делаешь здесь?» — «Я думала о тебе целый день». — «Потому что я Асир?» — «Потому что ты Видар. Потому что у тебя сильные руки и нежный взгляд. Я могла бы полюбить мужчину с такими сильными руками и с такими мягкими глазами», — призналась ты. А потом взорвалась от смеха, и я обнаружил, что тоже смеюсь.

«Ты говоришь очень просто», — сказал я. — «А зачем разговаривать как-то по-другому? Скажи, а если у Одина один глаз, то он все время врезается во все предметы?» Я рассмеялся так сильно, что не смог ответить. «А Тор? От него должно вонять, как от козла». — «Так и есть. Он и поведением тоже похож на козла. — Никто до этого не смел отпускать шутки о моих родственниках». — «А правду рассказывают, у Хеймдалла такая длинная борода, что она должна все время запутываться?» — «Пока нет, — сказал я, — но она мешает ему знакомиться с девушками, поэтому он наблюдает за ними издалека». — «Твоя улыбка говорит о том, что они не знают, что он следит за ними». Ты наклонилась вперед и подняла камень, который запустила в воду. «В этот момент у него заняты руки», — сказал я и почувствовал испуг и вину. Я проболтался. Никто в Асгарде не должен был слышать меня сейчас. Ты засмеялась и откинула волосы с лица. «А моя семейка не лучше. Ислейф затащил нас сюда, чтобы сделать настоящими христианами, но половина из нас все еще поклоняется старым богам».

Ты засунула руку в лиф своего платья и достала лунный камень, обрамленный серебром и висящий на прекрасной цепочке. «Он напоминает мне о прошлой жизни. Я его украла, когда уезжала». — «А ваш Бог разве не запрещает воровство?» — спросил я. «Он не мой Бог, — ответила ты. — Ислейф придумал этого Бога. — Ты подняла бледный палец. — Все из-за моей матери и отца. Я называю мою мать глупой трусихой, потому что если бы это было не так, мы бы вернулись домой, где живут мои друзья, но она дрожит перед дядей. И мой отец тоже не лучше».

Я улыбнулся тебе. Ты злилась, но твой гнев не был сильным. В твоем голосе слышалось тепло, даже когда ты была чем-то недовольна.

«А что еще?» — спросил я. Ты заговорила тише, так, будто нас могли подслушивать. «Ну… я не знаю… должна ли я рассказывать тебе…» — «Продолжай». — «Знаешь, мне так хотелось стать взрослой, — сказала ты, — и однажды я переспала со своим кузеном Асбьёрном, в день моего шестнадцатилетия». Новое желание охватило меня. «Ты?» — «Просто чтобы узнать, как это бывает, — легко ответила ты. — Асбьёрн давно женился. Те три маленькие девочки, которых ты видел сегодня, — его. Но он не забыл. — Ты закусила губу и тихонько усмехнулась. — Я такая порочная, правда?» — «Нет, нет, это совсем не так, — ответил я, подумав о своих грехах, которых было намного больше». «Асбьёрн один из самых набожных последователей Ислейфа, — сказала ты. — Без сомнений у него были сильные чувства ко мне, и он давил на меня, так что я сказала, что выйду за Улфа». — «Кто это Улф? — спросил я, готовый вырвать его сердце. «Один из наших. Он уже очень старый и очень набожный, но дядя не стал бы заставлять меня. — Ты сделалась серьезной. — А ты, Видар? Твоя семья пытается женить тебя?» — «Я веду жизнь воина, — сказал я осторожно. — О женитьбе и детях пока не говорилось». — «Хотя ты должен был любить кого-то?» Я подумал о тех женщинах, которых желал, и эти желания были легко удовлетворены, и так же быстро эти женщины забывались. «Нет, — сказал я быстро, сам удивившись своим словам. — Я никогда не любил». — «Так же как и я, — произнесла ты мягко, — хотя я достаточно хорошо представляю, как это бывает. — Ты наклонилась вперед и приблизилась. — Если бы ты поцеловал меня…»

Я запустил руку в твои волосы, ощутил шелковые пряди между пальцами. «Ты такая уязвимая, Хала. Я не понимаю тебя». Ты улыбнулась. «Я не просила, чтобы ты понимал меня. Я просила, чтобы ты меня поцеловал».