Ким Уилкинз - Призрак острова 

— О, он послал тебя убить нас, правда?

— Да, правда.

— Но ты не сделал этого.

— Я не смог.

— Вот теперь я боюсь тебя.

Твои слова глубоко задели меня.

— Я бы никогда не причинил тебе боли, Хала.

— Но в первый раз, когда мы встретились?

— Я был вооружен. Я намеревался исполнить свой долг. Но когда увидел тебя, все изменилось. — Я нежно сжал твои пальцы. — Все изменилось.

Мы смотрели друг на друга, стоя в темной чаще леса, пока небо не начало светлеть. У тебя был напряженный взгляд, а брови насупились, и я почти видел, как работают твои мозги.

— Я была дурой, — сказала ты мягко.

— Я обещаю, ты можешь мне доверять.

— Я верю в это, Видар, но как быть с остальной твоей семьей? Я была дурой, что так запросто целовалась с тобой. В тебе есть что-то, совсем непохожее на меня. Ты несешь нам опасность. А я веду себя, как глупая девчонка.

— Мне нравится, когда ты смеешься.

— Видар, я скажу дяде, что мы должны уходить. Дай мне несколько недель, чтобы подготовить его. — Ты печально покачала головой. — Я думаю, нам не надо больше общаться.

Первый луч солнца пробился сквозь кроны деревьев и осветил землю за твоей спиной. Твои волосы растрепал утренний ветер. Мысль, что я никогда больше не увижу тебя, причинила мне боль, такую, как будто родной брат вставил мне нож между ребрами. Я тяжело вздохнул.

— Хала, я бы виделся с тобой каждый день.

Как бы ты ни сдерживалась, ты не могла не улыбнуться.

— Ты мне льстишь.

— Я люблю тебя.

— Ты уверен в этом? — ты вырвала руку. — Это стоит неприятностей?

— Хала, я…

— Ты не привык рассказывать о своих чувствах. Больше не упоминай о них. Давай проведем день вместе, как будто весь мир для нас, а когда наступит ночь, мы снова сможем подумать обо всем. Я такая чувствительная девушка, Видар. Тебе нужно помнить об этом. — Ты легонько коснулась моей щеки. — Не говори мне снова о своей любви, пока не будешь очень, очень уверен. И я тоже.

Тот день был блаженным. Мы гуляли по лесу, катались верхом на Арваке, строили замки из песка, и ты снова и снова заставляла меня смеяться. Я пытался состязаться с тобой в шутках, но мой успех был невелик, и я пробовал и пробовал, пока ты не начинала загибаться от смеха. Твое лицо раскраснелось, горячие слезы потекли из глаз по щекам к уголкам твоих губ, и ты ждала, когда я прижмусь к ним поцелуем.

Казалось, твоя нежная кожа так и просит, чтобы мои губы крепко прижались к ней; твое тело излучало непреодолимую энергию, и мои руки сами тянулись к нему.

Держать тебя в своих объятиях, спать с тобой каждую ночь, просыпаться утром и чувствовать твою нежную кожу, ощущать шелковые волосы, разметавшиеся по моей подушке, только об этом я и мог теперь мечтать. Вся моя прежняя жизнь показалась мне бледной, пустой, бесполезной. Тогда я понял, что точно люблю тебя и должен все объяснить отцу. Для этого я должен был забрать тебя с собой в Асгард, сделать своей принцессой, построить маленький дом на берегу залива, подальше от своей семьи.

Когда солнце снова погрузилось в море, я обнял тебя и поклялся в том, что уверен в своей любви и буду любить тебя вечно.

— Это мудро, Видар? — спросила ты у меня. Твои глаза светились надеждой и доверием.

— Мне все равно, если в этом нет рассудка, — сказал я. — Я выполнял все, о чем когда-либо просил меня отец, а теперь он как-то учтет это. Он против твоего дяди, против его Бога, но не против тебя.

— Давай не будем торопиться, — сказала ты. — У нас есть время. Если мы будем проводить вместе каждый час каждого дня, возможно, нас начнет тошнить друг от друга и всему придет конец. — Ты засмеялась, когда сказала это, и от твоего смеха темный лес сделался светлее, а шум моря вселил в меня надежду на лучшее.

Мне часто хотелось знать, догадывался ли Ислейф и остальные, что ты делала последующие недели, ведь тебя целыми днями не бывало дома. Ты встречалась со мной по утрам, а иногда не возвращалась до захода солнца. Когда я спрашивал, ты отмахивалась от вопросов и говорила, что дяде все равно, сколько времени ты проводишь за молитвой по утрам. С деревьев опадали листья, становилось все холоднее, и я построил в лесу маленький шалаш для нас и навес для Арвака. Я не хотел возвращаться в Асгард, и чем дольше меня там не было, тем слабее становилась моя связь с Асирами. Я поведал тебе обо всех их грехах и о своих тоже. Я стыдился своего прошлого и был уверен, что ты отвергнешь меня или, еще хуже, станешь бояться, когда услышишь обо всем.