Лада Лузина - Я - ведьма!

Карамазова смерила звезду неодобрительным взглядом.

— Ну а мы, — ласково произнесла она, сосредоточивая все внимание на Ольге, — вернемся к последней, спорной части послания. Тут, увы, особо складывать нечего. Единственная полезная и, наверное, небезразличная вам информация, которую можно выжать из этой сравнительной характеристики, в том, что Володя и впрямь не упрекал вас во лжи. Он сказал «не лгала» или «не лги». Окончательная же версия звучит так. «Если бы я знал, что это мой последний год, то не потратил бы его впустую, дешевкой. Как ты поняла, я ведь любил нежно тебя, любил больше жизни. Хотел женой. А ты не лги, прошу, умирая, Натали. Ты скоро умрешь. Я… таюсь с тобой!» Но она наверняка неполная… — Голос ведьмы стал вдруг смущенным и неуверенным. — Ее конец только запутывает нас.

— Без разницы, — эмоционально выкрикнула Ольга. — Я все поняла! Умирая, он просил меня умереть вслед за ним. Не лгать, не выдумывать себе оправдания! Это я убила его своей корыстью, своей расчетливостью, эгоизмом, неверием. Все считала… И просчиталась, сука! Сама уничтожила наше будущее, наш брак, нашу любовь, нашу жизнь… Это можно поправить только… так…

Она вцепилась пальцами в горло, пытаясь ослабить уже ощущаемую ею, уже наброшенную на шею петлю, и закатила растекающиеся глаза.

— Я не брошу его, не отвергну его больше… Я буду с ним. Я исправлюсь…

Наташа испуганно глазела на несчастную, в кои-то веки не найдя что возразить.

Ведьма раздосадованно грызла колпачок пластмассовой ручки, ощупывая клиентку тревожным взглядом.

— И все же, — сказала она осторожно, — уверена, вам хотелось бы узнать послание целиком.

— А разве это возможно? — всхлипнула Ольга.

— Вы же пришли ко мне за помощью, а это, пожалуй, единственное, что я могу для вас сделать. Связь с мертвым нетрудно установить… Мы попросим Владимира повторить свои последние слова.

— Я была бы очень признательна… — нерешительно выговорила Оля.

Карамазова со злостью швырнула в камин исписанные листы, потушила свет и, вернувшись в кресло, аккуратно положила перед собой ручку и блокнот.

— Соберитесь. Мы начинаем… — объявила ведьма.

В комнате, освещенной только пламенем, сразу стало неуютно и подозрительно тихо. На обнаженных руках Могилевой мигом выскочили пупырышки «гусиной кожи». Ольга, почти безучастная к происходящему, без сил откинулась в кресле — она казалась пустой, безжизненной оболочкой, неумело набитой ватой.

Взяв в руки красную ручку, Карамазова смежила веки.

— Закройте глаза! — приказала она. — Вам не надо видеть…

И вдруг с шумом втянула в себя воздух и заговорила, быстро и странно, на незнакомом, непривычном уху темном языке.

— Владимир… Владимир… Владимир… — повторяла она, переплетая единственное понятное слово с резкой и пряной речью.

Ее острые слова разрезали воздух как шелк. И сквозь образовавшуюся длинную бескровную рану подул сначала слабый, рассеянный, но с каждой буквой все более осязаемый, все более цепкий холод.

— Владимир… Владимир… Влади… — Голос ведьмы сломался на полуслове.

Послышался сухой всхлип бумаги. Зудящий звук шариковой ручки, водимой по каменной поверхности стола.

Не удержавшись, Наташа слегка приоткрыла глаз и, охнув, зажмурила вновь, скривившись в безмолвном оскале.

Ей почудилось, что, перекинувшись через спинку кресла, над Карамазовой склонилась длинная худая тень, направляющая ее руку своей черной рукой…

«Мне показалось!!!»

Ручка остановилась. Снова хрустнул бумажный лист. Все началось по новой.

«Скорее… скорее б окончилось. Хочу уйти… Зачем я осталась?» — винила себя Наташа, стараясь заколоть, захлестать, забить здравыми упреками овладевший ею мутный кошмар.

Страшная тень стоит в двух шагах от нее, мертвая тень, которой достаточно протянуть холодные пальцы… и….

«Нет, показалось, показалось! Хочу уйти. Скорее уйти!»

Страшная улыбка распятая на мертвом лице. Неужели он тут? И черная рука тянется сейчас к ней, чтобы коснуться ее щеки, груди, волос «Кажется, мы уже встречались, Натали…»

«Нет, нет, — трусливо открестилась она. — Я ему не нужна… Ему нужна только Оля!»

— Есть, — звонко сказала Карамазова.

Ее голос, как щелчок, ударил по обвившему Наташу страху, и тот начал медленно, неуверенно уползать…

Певица открыла глаза.

— Можно включить свет? — торопливо спросила она и, не расслышав согласия, сама бросилась к выключателю. Вспыхнул зеленый абажур под высоким потолком — стало легче.