Диана Джонсон - Раздел имущества

Сегодня Поузи отправилась из своей квартиры на Портобелло-роуд на метро, чтобы попасть на вокзал Ватерлоо, с которого отправлялся экспресс «Евростар». На Пикадилли, где ей надо было делать пересадку, она с трудом потащила вверх по лестнице свой чемодан на колесиках. До этого она звонила матери, чтобы убедиться, что та не передумала, что именно Поузи должна ехать, чтобы совершить эту «священную» миссию и отвезти прах отца во Францию. И сегодня именно Поузи везла прах, потому что Руперт не смог оставить работу еще на некоторое время, а все они считали, что для Пам было бы неуместно отвозить прах отца его вдове. Поузи чувствовала, что Пам и Руперт относятся к ней с некоторым недоверием, как будто она могла осквернить прах Адриана — может быть, выбросить его.

В зале ожидания для пассажиров «Евростар» Поузи купила два журнала мод — «Вог» и «Парископ» и, подумав о Париже, почувствовала приятное волнение, даже несмотря на свое трудное дело. Она уедет подальше от магазина «Рани», получит удовольствие от приключения, французской еды, Англия останется далеко, и, может быть, Поузи даже увидит Эмиля. Объявили посадку. Она покатила чемодан к эскалатору и тут заметила впереди себя знакомую фигуру — высокую, с худыми плечами и тощей шеей; картину дополняли седые волосы с забавным розовым оттенком и мятое пальто. Без всяких сомнений — поэт Робин Крамли собственной персоной, как и она сама, направлялся в Париж, прихватив с собой «Файнэншл таймс».

— Здравствуйте, — сказала Поузи, подкатив к нему чемодан. — Кажется, им не удастся удержать нас вдали от круассанов и улиток.

— Здравствуйте! Как мило! Мисс Венн! Поузи! — ответил он необычайно сердечно и уверил ее, что она ни в коем случае ему не помешает, что он будет очень рад, если они сядут вместе. Поузи вела себя неуверенно, не зная, как нужно обращаться с поэтами во время поездки на поезде — общительны ли они в это время или погружены в мысли?

Пока они были в пути, Поузи рассказала Крамли о том, что ей предстоит сделать в Париже, но не упомянула при этом о своем страшном грузе. А он, в свою очередь, поведал, что собирается провести выходные с одной очаровательной французской семьей по фамилии Дезмарэ, которых он иногда навещает летом в Дордоне. Они собирались вместе сходить на пьесы Пинтера, которые в Париже давали на французском языке. Крамли также рассчитывал, пока он в Париже, навестить американку, Эми Хокинз, с которой все они познакомились в Вальмери, — помнит ли ее Поузи? Крамли и Поузи обменивались воспоминаниями о ланче в Сен-Жан-де-Бельвиль и последовавшей затем аварией автобуса в снегу и об их спасении — подумать только, это было так недавно, а кажется, что с тех пор прошло столько времени! Это потому, что там все так не похоже на Англию! В вагоне-ресторане они купили несколько маленьких бутылочек красного вина Badoît и сандвичи и поболтали за ланчем.

— Что вы думаете о Вордсворте? — спрашивала Поузи, выискивая подходящие для разговора темы. — Обязаны ли ему чем-нибудь знаменитые поэты современности? Мне кажется, в некоторых ваших произведениях я нахожу отзвук его работ, хотя, конечно, у вас очень самобытный стиль.

— О, всем, всем обязаны! Он — мой величайший вдохновитель. Особенно его «Прелюдии», — отвечал Крамли, думая о том, чтó за очаровательная девушка, эта Поузи. Здесь она казалась гораздо милей и раскованнее, чем там, в снегах, и не отягощенная переживаниями о состоянии ее бедного отца. — В каком-то смысле именно Вордсворт освободил нас.

— Язык?

— Простота стиля, задушевность повествования…

Он согласился, что то, как обошелся с ней отец в завещании, просто оскорбительно, хотя она и постаралась рассказать об этом в шутливой манере, и обрадовался, услышав о том, что ей причитается доля собственности отца на юге Франции, что в итоге должно составить какую-то существенную сумму — практически, полмиллиона, без вычета налогов.

— Ничто так не украшает женщину, как собственность, — сказал Крамли, подражая манере Уайльда, а может быть, и Шоу. Он шутил только наполовину. Он потом узнает, какие сейчас цены на недвижимость во Франции. Поузи решила, что он удивительно понимающий и невероятно симпатичный — как она раньше не замечала! Она поняла, что и ему приходилось в жизни страдать, хотя он этого и не говорил. Она находила, что и его потрепанные манжеты тоже симпатичны, — знаменитый, выдающийся, однако нуждающийся человек, вроде Д. Г. Лоуренса; между ними даже было заметно сходство: тонкая, как стебель, шея и плохая стрижка.