Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Снаружи башенные часы пробили полдень. Они напомнили мне о других, больничных часах, которые всю ночь исправно били по моим нервам. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова сесть за руль. Можно прожить много лет и так и не узнать, что такое скорость: это постигаешь лишь в момент аварии. Если в будущем мне суждены ночные кошмары, то, скорее всего, мне будет сниться мокрая трава, лай Трикси и осознание того, что Сара — там, в перевернутом автомобиле…

До меня доносился гул голосов; Майкл что-то объяснял; Рекитт согласно кивал головой; решение представлялось всем единственно возможным.

— Минуточку, — раздался от камина голос Генри Дэйна. Я подумал, что это вырвалось у него случайно, однако на присутствующих этот возглас произвел впечатление судейского молотка, призывающего к порядку. — Не слишком ли мы спешим? И не слишком ли однобоко смотрим на происшедшее? Здесь есть вина самого Бранвелла, который весьма неуклюже объяснил свое поведение. Но даже в уголовном суде делается скидка на волнение свидетеля.

— В уголовном суде, — заметил Рекитт, — не принято игнорировать факты.

— Разумеется. Но прежде, чем вынести приговор, необходимо собрать их как можно больше, если не все. Что вы там промямлили несколько минут назад, Оливер? Что-то насчет того, что вы будто бы принесли извинения в другом месте?

— Не извинения. Я дал показания в полиции.

— Когда?

— Два часа назад. Поэтому и задержался.

— Но почему именно сегодня, в девять часов утра? Или события получили дальнейшее развитие?

Я был зол на него за это давление. А впрочем, какая разница? Все равно они узнают. Эти достойные мужи уже успели принять решение, и меня не упрекнут в том, что я пытался их разжалобить.

И я поведал им о поездке Сары в Ловис-Мейнор вчера вечером, о признании миссис Мортон и о том, как все встало на свои места. Рассказал о ее прыжке из стремительно мчавшейся по мокрому шоссе машины — прыжке, приведшем к катастрофе. Объяснил, что провел ночь в больнице и прямо оттуда приехал на собрание.

Последовала неловкая пауза. Никто не находил, что сказать. Я знал, что так будет, — поэтому и не хотел говорить об этом.

Первым нарушил молчание мистер Аберкромби.

— Но почему вы сразу не сказали? Как чувствует себя ваша жена?

— У нее перелом ноги и сотрясение мозга. Врач утверждает, что она поправится. Через пару дней можно будет сказать с большей уверенностью.

— Миссис Мортон разбилась? — спросил Дэйн.

— Да.

— Она представила доказательства?

— Слуга Эллиот может подтвердить ее рассказ, если сочтет нужным. Она провела в его доме ночь после пожара.

— Есть свидетели аварии?

— Какой-то велосипедист видел, как женщина выпрыгнула из машины.

— Слава Богу!

— Вы ничего не упускаете.

— Что ж, — возразил Генри Дэйн. — Должен же кто-то позаботиться о человеке, у которого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Что сказали в полиции? Вы виделись с инспектором Барнсом?

— Да. Я отдал ему заявление. Он был немногословен, но, кажется, у него не осталось вопросов.

— Вот видите, оказывается, это не так уж и страшно.

— Да — после того, как вас вынудят обстоятельства.

Спенсер откашлялся.

— Мистер Дэйн, до сегодняшнего дня вы имели какое-либо касательство к этому делу?

— Да, конечно. Поэтому и рекомендую вам не спешить с выводами. Бранвелл вел себя, как настоящий осел, но ни в коем случае не как преступник.

— Вы хотите сказать, что он обращался к вам за советом? — поспешность, с которой мистер Аберкромби задал этот вопрос, наполнила мое сердце признательностью.

— Я был в курсе практически с самого начала.

— И что же, он последовал вашему совету?

— Нет, конечно. Иначе не попал бы в такую переделку.

Все ждали, пока он снова зажжет трубку. Он не торопился.

— В первый раз Бранвелл пришел ко мне за несколько дней до пожара — примерно тогда же, когда и к вам, Макдональд, — и поделился своими подозрениями. Я дал ему адрес человека, который разбирается в подделках. Конечно, Бранвелл представил этот случай как гипотетический, но мы обсудили его достаточно полно. У меня не было оснований связать этот случай с Ловис-Мейнором — ни до, ни после пожара — и уж, конечно, я никак не мог предположить, что он будет настолько глуп, чтобы ворваться в частное жилище, — Дэйн выпустил струйку дыма и несколько секунд наблюдал за тем, как она, растворяясь в воздухе, уплывает к потолку. — После пожара… после пожара он не рассказал мне всего, что следовало, но вообще за эти несколько месяцев мы имели несколько бесед. Вы ставите ему в вину, что он не явился в полицию и не заявил о том, что обнаружил в доме труп, а также об умышленном поджоге. Я тоже — но все не так просто. При первых признаках начинающегося пожара — если вы не сомневаетесь в правдивости его показаний на этот счет — Бранвелл сделал все от него зависящее, чтобы потушить огонь, и вызвал пожарную команду. Услышав звук сирены, он был поставлен перед необходимостью в считанные доли секунды принять решение: остаться или скрыться с места происшествия. Он пустился бежать — а потом было слишком поздно.