Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Он пожал плечами.

— Я не стыжусь ни одного своего поступка. Каждый живет, как может. Прежде, чем бросить камень, подумайте о себе и о Саре. Каждому ясно…

— Что?

— Я был настолько глуп, что верил в ее непричастность и в то, что Трейси, как утверждал, держал ее в неведении. Но когда она стала вашей женой — согласитесь, это уже совсем другой коленкор. Я нарочно подослал Джерома, чтобы проверить ее реакцию, а также просветить относительно грозящих вам обоим бесчестья и утраты всей суммы. Как выяснилось, ее не нужно было просвещать.

Официантка принесла заказанные блюда, но ни один из нас к ним не притронулся.

— Почему вы не скрылись с места преступления, — спросил я, — сразу после того, как подожгли дом?

Он коротко хохотнул.

— Э, нет, этих собак вы на меня не навесите. Я был в Лондоне.

— У вас есть алиби?

— Еще бы!

— Что же все-таки сорвалось?

— Это вы — страховая ищейка. Вы мне и объясните.

— Полагаю, вы в курсе, что я был там в ту ночь?

Он в искреннем изумлении поднял голову.

— Что вы мне хотите всучить — какую такую липу?

— Билет до Мадейры — если до того вас не сцапает полиция.

Клайв повертел в руках нож. У него были длинные пальцы с коротко остриженными ногтями.

— Не вам говорить о полиции. Бранвелл, я в любой момент могу обратить вас в бегство. Вы оба увязли по уши. Почему бы не поделиться? Неужели лучше — потерять все и иметь дело с полицией?

— Хватит рассказывать сказки, — заявил я. — Полиции все известно. Я побывал там еще до появления Джерома.

Я задал ему вопрос:

— Что сталось с оригиналами картин, с которых вы делали копии для Трейси?

Клайв давился обедом.

— Они далеко — у вас руки коротки дотянуться.

— Кроме одной.

— Бонингтон?

— Вы допустили ошибку, продав его здесь, в Англии.

— Похоже, вы все знаете, — удивленно воскликнул он.

— Существует такая вещь, как таможенная декларация, если владелец вещи хочет вернуться с ней обратно. Тот первый поджог был генеральной репетицией или у вас сорвалось?

— А вы как думаете?

— Думаю, и то, и другое. Вы хотели проверить на практике, так ли это легко и просто. Но что могло заставить вас, художника, пойти на преступления?

Зал быстро пустел. Пианист в соседнем зале медленно, заторможенно касался клавиш.

— Вы никогда не пробовали прожить на заработки художника? Сорок лет прозябать в нищете, на помойке — зато после смерти кто-нибудь делает ”открытие” и гнусные деляги наживают на вашем имени целое состояние.

— У вас наверняка были и другие возможности.

Он вдруг сменил тему.

— Я не верю, что вы были там в ту ночь. Разве что…

— Я там был. Вам не кажется, что пора объяснить остальное?

С минуту он молча помешивал кофе.

— Не понимаю.

— Вы сами додумались до гнусного рэкета или кто-нибудь подсказал?

— Зачем еще кто-то… Да и какая разница?

— Большая.

Я не слышал, как к нам кто-то подошел.

— Прошу прощения, мистер Фишер, вас к телефону.

Это был один из служителей — настоящий великан, очевидно, вышибала.

Я поднял голову и увидел еще одного у двери.

— Кто на проводе? — у Клайва блеснули глаза.

— Миссис Литчен. Она спрашивает…

Клайв приподнялся. Я осадил его:

— Вера Литчен нам не поможет. Попросите передать ей, что вы перезвоните позже.

Он снова опустился на сиденье, но украдкой бросил взгляд на дверь. Просто удивительно, как моментально изменилась атмосфера зала. Теперь, кроме нас, здесь было шестеро посетителей: двое в углу и четверо у стойки бара.

Очевидно, второй вышибала уловил некий сигнал, потому что подошел и тоже встал рядом. Первый произнес:

— Миссис Литчен утверждает, будто ваш… гость… явился без приглашения.

— Так и есть, — раздраженно буркнул Клайв. — Он просто-напросто вломился.

— Она говорит, чтобы мы доложили управляющему, но мистера Браунинга нет, — первый великан повернулся ко мне. — Это частный клуб, знаете ли. Вы не имеете права сюда входить — только по приглашению члена клуба. Таковы правила.

— Мы с мистером Фишером приятно поужинали вместе. Поздненько он начал выставлять претензии.

— Да, у меня есть претензии, — быстро ввернул Клайв. — Этот человек явился сюда под чужим именем и принудил меня… Думает, ему что угодно сойдет с рук.

— Вот и миссис Литчен говорит…

— Что вы намерены делать? — поинтересовался я.

За стеной смолк рояль. Пианист зашел в наш зал и спросил выпить. Пока бармен смешивал напиток, он сидел и приглаживал рукой русые волосы.