Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Перед вашим отъездом, в субботу, у мистера Мортона не было приступа астмы?

— Обычно он не доводил до приступов — пользовался определенными средствами для их предотвращения. Но вообще он постоянно задыхался, как это бывает с хрониками. В последние пару дней перед отъездом ему действительно стало немного хуже.

— Почему вы уехали одна?

Сара впервые запнулась.

— Муж решил… Ему регулярно делали уколы в Лондоне, на Харли-стрит. Вот он и подумал, что дополнительный укол поможет ему продержаться ту неделю, что мы будем в отъезде.

— Не могли бы вы указать причину, по которой он все-таки не поехал в Лондон, а остался дома?

— Боюсь, что нет. Разве что ему стало хуже… Мы ждали его к девяти часам в Скарборо.

— Понимаю. Большое спасибо. Думаю, что это все, миссис Мортон.

Когда она повернулась, я понял: она солгала насчет дополнительной инъекции. Понял так же ясно, как если бы она сама мне об этом сказала. Я почти не слушал следующего свидетеля, мастера фирмы по ремонту жилых домов, однако до меня подсознательно дошло, что та самая часть балюстрады была сломана еще в четверг: они собирались заменить ее. Между ним и коронером возник небольшой спор относительно возможности того, что причиной пожара послужила неосторожность кого-то из рабочих. Потом вызвали слугу Эллиота, но он мало что прояснил. Он ушел из дома в половине четвертого, будучи уверенным, что мистер Мортон вскоре уедет. Перед уходом он лично отнес вещи мистера Мортона в машину.

Больше я не стал слушать.

Когда мы пустились в обратный путь, пошел дождь.

— Ну, и каков же вердикт? — спросил Майкл.

— Обыкновенный, что ты хочешь — смерть от несчастного случая.

— Всплыло что-нибудь особенное?

— Нет. Часть балюстрады на галерее была выломана еще в четверг. Но это не дает ответа на вопрос: упал он или спрыгнул.

— Ты разговаривал с кем-нибудь из Мортонов?

— Нет.

Какое-то время мы ехали молча. Майкл заговорил первым:

— Ущерб оказался меньше, чем я ожидал. Старая часть дома почти не пострадала — там повсюду камень. Конюшня не слишком близко примыкает к дому, а часть кухонных помещений уцелела из-за благоприятного направления ветра. Из всего этого можно соорудить небольшой дом — если подремонтировать.

— А сторожка?

— В полном порядке.

— Она по-прежнему необитаема?

— Да. Там как раз должны были поселиться новые жильцы. Они собирались выехать на прошлой неделе, но молодая миссис Мортон попросила подождать до их возвращения.

Вот как?!

— Что с обстановкой?

— Все ценное сгорело. От мебели остались одни головешки. Укажешь в отчете…

— Слушай, Майкл, я хочу просить тебя, чтобы ты сам составил отчет, он бросил на меня вопросительный взгляд. — Ты ведь уже начал эту работу; будет лучше, если ты ее и закончишь. Я был другом семьи и не хочу, чтобы кто-нибудь заподозрил меня в необъективности.

— Брось. Они же не требуют новый каминный коврик из-за того, что кто-то прожег дырочку окурком. Ущерб налицо. Пусть это будет нашим отчетом — то есть нашей фирмы. Какая разница, кто напишет? Я просто хотел сказать…

Он ударился в какие-то тонкости, но я не вникал. Вот бы сейчас сказать: ”Слушай, Майкл, я симулировал травму, чтобы оттянуть момент решения. Дальше откладывать нельзя…”

Но у Сары все еще есть шанс. Даже несмотря на то, что она лгала на дознании. Лгала мне…

— Да ты не слушаешь?

— Извини.

— Ничего. Неважно.

— Продолжай, пожалуйста.

Но Майкл молчал. Когда мы остановились перед первым светофором, я сам открыл рот:

— Майкл…

— Да?

Но я так и не отважился. Какой смысл? Мне вдруг стало ясно: я уже сделал свой выбор — в ту ночь. Обратной дороги нет.

— Что ты хотел сказать?

— Как ты думаешь, что они теперь будут делать?

— Кто — Мортоны? Снимут за бешеные деньги какую-нибудь виллу. В наши дни мало радости — остаться без крова. Если бы еще сгорел только один дом…

— Теперь все унаследует его жена?

Майкл нахмурился: прямо у нас перед носом вынырнул лихой мотоциклист.

— Нет. В данном случае мы имеем дело с майоратом. В завещании отца Трейси сделана оговорка, что усадьба наследуется без права отчуждения. После смерти нынешнего хозяина она должна отойти к его детям, а раз их нет, к его младшему брату Виктору. Страховой суммой будут распоряжаться попечители; они обязаны положить ее в банк и выплачивать Виктору проценты.

— То есть Трейси не мог бы продать дом, даже если бы захотел?