Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Взревел двигатель. Крестьянин отскочил, как будто испугавшись, что я его задавлю.

Я плохо представлял себе, куда ведет дорога в этом направлении, а развернуться и проехать мимо ворот не хватало духу. Чем скорее я отсюда выберусь и приведу себя в порядок, тем лучше.

Преодолев что-то около полумили, я сбавил скорость и оглянулся, но усадьба скрылась за деревьями. Возможно, это всего лишь игра воображения, но кромка облаков показалась мне окрашенной в оранжевый цвет.

В ту ночь я даже не пытался уснуть, а, вернувшись домой, разделся и залез в ванну, надеясь расслабиться и обрести хотя бы относительный душевный покой. На правом предплечье багровел след от ожога, но и только. А ресницы отрастут.

Я лежал в ванне, пока не остыла вода, а потом вытерся, натянул чистое белье и надел халат. Полуобгоревшую одежду я завернул в бумагу и сунул на шкаф в спальне. Ночной воздух струил прохладу. Я включил камин и сидел до утренней зари, куря сигарету за сигаретой.

Звонок раздался позднее, чем я ожидал. К этому времени я успел приготовить чай и тщетно пытался заставить себя сделать несколько глотков. Выждав с полминуты, я снял трубку.

— Оливер Бранвелл.

— Оливер, это Майкл. Я тебя разбудил?

— Нет, что ты. Что-нибудь случилось?

— Для тебя это будет большим ударом. Беда в Ловис-Мейноре. У Мортонов.

— Что стряслось?

— Дом сгорел почти до основания. Во всяком случае, так утверждают полицейские, а они склонны преувеличивать. И еще…

— Хорошо, что Мортоны уехали, — через силу произнес я. — Слуги не пострадали?

— Так ты знал?.. Мне очень жаль, но… это не совсем так. Слуги-то в порядке — их не было в доме, — а вот Мортон остался. Что-то его задержало. Но он успел позвонить. Пожарные тотчас примчались, но сам Мортон…

— Боже милосердный!

— Да… Они нашли… тело.

— Боже милосердный! — повторил я без малейшего усилия над собой, потому что именно эти два слова всю ночь звучали у меня в мозгу.

— Прими мои соболезнования. Я знаю, они были твоими друзьями. Я решил как можно скорее поставить тебя в известность.

— А миссис Мортон?

— Кажется, она то ли в Йоркшире, то ли где-то еще. Во всяком случае, в доме больше никого не оказалось. Пожалуй, тебе следует прямо сейчас отправиться туда.

— Не могу. Я как раз вчера вечером растянул сухожилие. Всю ночь не спал.

Небольшая пауза.

— Вот черт, не повезло. Придется ехать самому. А я как раз на сегодня договорился насчет партии в гольф два на два. Как туда лучше добраться?

Я объяснил.

— Как ты думаешь, у тебя эта штука надолго?

— Пока неизвестно. Врач говорит, сегодняшнее утро покажет.

— Надеюсь, — проворчал Майкл, — это не помешает тебе поужинать с нами в пятницу?

— Позвони, когда приедешь из Ловис-Мейнора, хорошо? Буду с нетерпением ждать новостей.

— Да, Оливер. Конечно. Пока.

И он повесил трубку.

В каком-то смысле собственное поведение казалось мне достойным похвалы, а в каком-то — низким. Но что мне оставалось? Я сделал свой выбор — вчера вечером.

Чего я не рассчитал, так это того, что Майкл, по доброте душевной, заедет ко мне на обратном пути из Ловис-Мейнора. Это произошло где-то после часа. Я все еще дымил, когда раздался звонок в дверь. Я спешно поставил табуретку — якобы для больной ноги, сбросил комнатную туфлю и обернул ногу полотенцем.

— Войдите, не заперто!

Вошел Майкл, по обыкновению сутулясь, и неодобрительно посмотрел на меня.

— О, ты на ногах? Как самочувствие?

— Могло быть хуже. Ну, что?

Он стянул автомобильные перчатки.

— Хорошего мало, дружище. Дом превратился в руины. Уцелела лишь древнейшая часть, с каменными стенами. Иначе вообще ничего не осталось бы. Жуткая выдалась ночка!

— А Мортон?

Майкл сел и передернул плечами.

— Очевидно, оступился, пытаясь спастись от огня. Жена вчера утром уехала в Йоркшир, он собирался присоединиться к ней позднее. Полиция с трудом раздобыла ее адрес у кого-то из слуг. Но она сама позвонила в участок: не знают ли они, что с ее мужем?

— Во сколько это было?

— Во сколько? Понятия не имею. Рано утром, по-моему. А что?

— Ты ее видел?

— Да, — он сложил брови буквой ”V”. — Она тотчас приехала вместе с деверем. Мы встретились в Слейденском трактире. Она была ужасно расстроена. Спрашивала о тебе. Ее деверь — Виктор Мортон, королевский адвокат. Я и не знал. Его попросили опознать труп.

— А миссис Мортон? Я имею в виду мать Трейси.