Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Ничего, я выдержу.

— А что думает Леони? — спросил я, намеренно втягивая ее в разговор.

Она не повернула головы. За нее ответила Джейн:

— Леони считает, что нужно ехать.

— Я того же мнения.

— Трое против одного, — засмеялась Джейн и погладила да Коссу по руке.

— Нортон пусть сам отвечает за себя. Он взрослый человек и может делать все, что ему заблагорассудится. Но я не меняю своего решения. Я всю жизнь прожил на этом острове; нырял и плавал здесь, еще когда Джейн не было на свете. Нет, я не еду сегодня в Голубой грот и прошу вас последовать моему примеру.

Светлая полоса на горизонте лишь подчеркивала угрожающий вид огромной, висящей над морем тучи.

— Ну что ж, — вздохнула Джейн, — давайте отложим.

— Лодка прочная, не так ли? — спросил я.

— Конечно.

— Да Косса может остаться.

— Джейн тоже не поедет, — настаивал он. — Это опасно.

— А ты как думаешь? — спросила Джейн подругу.

Наконец-то Леони заговорила:

— Мне все равно. Отложим, если хотите.

— Зачем же откладывать? — воскликнул я. — Да Косса предельно ясно сформулировал вопрос. Мы можем отправиться в путь на свою ответственность.

— Джейн не поедет, — твердил Николо.

— Ей самой решать. В крайнем случае мы поедем с Леони.

И тогда она впервые пристально посмотрела на меня.

— Вы считаете это удачной мыслью?

— Вполне.

Невзирая на напряженность, я почувствовал, что в наших отношениях что-то сдвинулось: прежняя враждебность перешла в какое-то другое чувство.

— Хорошо, — решила Леони. — Я еду с Филипом.

Когда мы пустились в плавание, было прохладно. Наружный двигатель запросто мог заглохнуть, так что я занял место рядом с ним на корме, а Леони села на весла, как можно дальше от меня. Но все равно получилось не слишком далеко.

Из-за ее неразговорчивости на причале я ждал, что она поведет атаку с той точки, на которой мы остановились вчера вечером. Но теперь я понял: это не так. Кровь бешено пульсировала у меня в жилах. Даже то, что в течение первых десяти минут мы не проронили ни слова, казалось, ничего не значило.

От Пиккола Марина до грота путь немногим длиннее, чем от Марина Гранде. Из нашей маленькой лодки прибрежные скалы имели довольно-таки грозный вид, и я старался держаться подальше от берега. По мере наступления рассвета опасность врезаться уменьшилась; я направил шлюпку ближе к береговой линии и обогнул тысячефутовый утес, на котором мы стояли пару дней назад. Глубина моря здесь составляла шестьдесят или семьдесят саженей. Вдали прогромыхали раскаты грома.

— Далеко еще? — спросил я.

— Нет, не очень. Правда, я была там только один раз.

Вспышка зигзагообразной молнии позолотила утесы и край тучи. Мы ждали грома: он немедленно последовал. Однако море оставалось спокойным. Вода казалось густой, вязкой и как будто затягивала лодку. Я правил, стараясь избежать столкновения с полузатопленной скалой, нацелившей на нас хищную морду. Наконец мы достигли следующего мыса.

— Леони…

— Да?

— Почему вы согласились поехать со мной?

— А что, не следовало?

— Я думал, вы постараетесь избежать встречи наедине.

— Я была очень груба вчера вечером?

— Я дал вам повод.

— Надеюсь, когда-нибудь я смогу объяснить свое поведение.

— Значит, причина не та, что лежит на поверхности?

— Что вы имеете в виду?

— Вторжение в вашу комнату.

— Нет.

Бриз растрепал ее волосы, и она пригладила их руками.

— Я рад, что сегодня вам лучше.

— Разве? Нет, к сожалению, все не так просто.

Я не сводил с нее глаз.

— У вас вид кариатиды, поддерживающей мироздание.

— Всего лишь маленькую и довольно жалкую его часть.

— Может быть, мне будет легче судить об этом, если вы все расскажете?

— К сожалению…

— Что?

— Филип, вы по-прежнему с-ставите меня в тупик. Может, сначала вы расскажете мне больше о себе?

Она опустила руки, но ветер не унимался и в мгновение ока нарушил наведенный ею порядок: волосы взметнулись, образовав вокруг ее лица светящееся облако.

— Объясните мне по крайней мере одно, — попросила Леони.

— Что?

— Почему вы так остро восприняли смерть брата?

— Разве это не естественно?

— Да, конечно… Но в таких случаях людям свойственно испытывать горе, а в вашем отношении присутствует что-то еще… разве не так?

— Вы очень догадливы.

— Не знаю… Сейчас будет вход в пещеру — вон за той скалой.

Я заглянул в узкую щель между скалами, к которой мы приближались. Леони сказала: