Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

— Да.

— Скверный тип. Терроризирует весь район. Не связывайтесь и не принимайте от него помощи.

— Я бы не сказал, что он был склонен оказать нам помощь.

— Завтра, — сказал Толен, — вы сможете встретиться с моим сотрудником из Джакарты. Я также предоставлю в ваше распоряжение все имеющиеся у нас материалы. И позабочусь о переводчике.

Мартин продолжал упорствовать:

— Как все-таки насчет Джоденбри? Вы его допросили?

— Да. Но он, конечно, заручился свидетелями, которые подтвердили его алиби в тот вечер.

— Разумеется, ложное.

— Не обязательно. Но в любом случае это трудно опровергнуть.

— На какие средства он живет? Собирает дань с девушек?

— Он владеет недвижимостью.

Мартин закурил сигару, нетерпеливо чиркнув спичкой.

— Я, как вы знаете, всего лишь сторонний наблюдатель, пытающийся оказать посильную помощь мистеру Тернеру. У меня нет личной заинтересованности в этом деле. Но чем дальше мы углубляемся в дебри, тем больше я недоумеваю. Если бы Гревил Тернер застрелился в своем номере в отеле… тогда можно было бы говорить о самоубийстве. Но место и способ были выбраны по меньшей мере странно. Наложить на себя руки — в таком районе? Среди таких типов, как Джоденбри? Полагаю, гибель Тернера была лишь обставлена как самоубийство. На самом деле он был убит — по неизвестной пока причине. Если бы та женщина случайно не увидела и не вызвала полицию, он так и канул бы без следа. А через несколько недель был бы найден труп и его объявили бы погибшим в результате несчастного случая.

— Но согласно утверждениям Гермины Маас….

— У нее хватило глупости болтать, когда все прочие держали язык за зубами. Но потом она спохватилась и состряпала версию о самоубийстве. Даже теперь она дрожит за свою жизнь.

— А найденное при нем письмо?

— Оно может не иметь отношения к делу.

— А отсутствие следов насилия? — холодно осведомился Ван Ренкум.

— Бог знает… Бог знает… Может, его долго держали под водой. Мало ли способов убить человека так, чтобы ввести в заблуждение патологоанатома?

За окном солнечные лучи отражались в воде канала.

Толен сказал:

— Нельзя исключить и такую версию. Я лично не разделяю вашего мнения, но — возможно. А пока должен предупредить: если и дальше вы будете действовать на свой страх и риск, это чревато осложнениями, а возможно, даже опасностью для жизни. Вы меня понимаете?

— О да.

— Я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы пообещали ничего не предпринимать.

Я взглянул на него в упор.

— Не могу дать такое обещание.

Толен так же пристально смотрел на меня, словно что-то взвешивая в уме.

— Очень жаль, мистер Тернер.

— Я не хочу нарываться на неприятности. Но… мое время ограничено. Я должен использовать его с максимальным эффектом.

Уже на улице Ван Ренкум отозвал меня в сторонку.

— Граф Луи Иоахим приглашает вас поужинать с ним перед отъездом из Голландии. Завтрашний вечер подойдет?

— Да, благодарю вас. Буду с нетерпением ждать встречи.

Мы с Мартином двинулись обратно. Он снова сделался несловоохотливым, а я после столь обильной трапезы тоже не испытывал желания заводить разговор.

Подходя к отелю, Коксон сказал:

— У нас не так много пространства для маневра, как во-вашему?

— Вы имеете в виду просьбу Толена?

— Да. ”Ведите себя как следует, или я приму меры”.

— Какие?

— Ну, например, он может установить за нами слежку. Так обычно поступает Пауэлл. Какой был смысл приезжать, если мы лишь марионетки в чьих-то руках?

— Мне очень жаль, что вы так настроены, — огорчился я.

— А вы — нет?

— Я хочу сказать: мне будет жаль, если вы потеряете интерес к этому делу только потому, что мы оказались под колпаком у полиции.

— Дело не в утрате интереса. Как раз наоборот. Просто мне не верится, что таким образом мы чего-либо достигнем.

— Каков же выход?

— Понятия не имею.

— Бетс пока ничего не выяснил?

— Нет. Но на него — главная надежда.

— Осталось всего два дня, — с грустью констатировал я.

— Потом вы уедете в Америку?

— Наверное.

— По крайней мере, вам не придется упрекать себя в том, что вы не предприняли возможных шагов.

— Но я и не могу поздравить себя с мало-мальски приемлемыми результатами.

— У вас нет ощущения, будто Толен и Ван Ренкум чего-то не договаривают?

— Есть. Мне показалось, они всячески увиливали от ответа на ваши вопросы относительно Джоденбри. Как вы думаете, у него не может быть руки в полиции? Как в Голландии насчет коррупции? — Точно не знаю, но, по-моему, такие вещи случаются где угодно.