Уинстон Грэхем - Фортуна-женщина. Барьеры

Девушка в отчаянии схватила меня за руку.

— Убирайтесь отсюда — немедленно! Уезжайте к себе домой! Вам нельзя оставаться в Голландии!

Я воззрился на нее.

— Моего брата убили? Вы это видели?

— Нет, нет, нет! — горячо запротестовала она. — Я ничего не видела! Пожалуйста, уходите!

Лицо Джоденбри исказила злоба.

— Слышишь, что она говорит? Хочешь вернуться в Англию — самое время это сделать!

В этот момент Мартин его ударил. Уж не знаю, сколько в этом было справедливости, но он вложил в этот поступок всю свою злобу, это точно. Джоденбри рухнул на пол. Сложился, как зонтик. Падая, он смахнул все с тумбочки. Девушка вскрикнула:

— Идиот! Чертов идиот! Он с тобой разделается! И со мной! Он…

Коксон оттолкнул ее.

— Заткнись, или тоже получишь. Сиди и помалкивай! — Он обернулся ко мне. — А теперь можете задавать вопросы.

Я оттащил Джоденбри подальше от камина. Он все еще был без сознания; Мартин разбил ему челюсть, и изо рта сочилась кровь. В комнате снова стало тихо, как в усыпальнице. Слышно было только тяжелое дыхание Гермины Маас, которая дрожащими пальцами, царапая пачку, пыталась вытащить сигарету.

Мартин ладонью вытер пот с лица.

— Чертовы торгаши — копошатся тут в собственном дерьме. Я бы с удовольствием сбросил его в канал. Самое подходящее место.

Девушка захлебывалась дымом и в ужасе переводила взгляд с меня на Мартина и обратно. Даже под толстым слоем грима можно было увидеть, как позеленело ее лицо.

Мартин повернулся к ней.

— Ну, так что ты видела в тот вечер, когда убили доктора Тернера?

Она забилась в истерике.

— Что вам нужно? Зачем вы пришли? Теперь подумают, что все из-за меня!

— Нам нужна правда о смерти Тернера. Мы не из полиции, и нас не проведешь. Его убили, да? Как?

— Говорю вам, я ничего не видела! Ничего!

— Его столкнули в воду? Кто? Этот мерзавец или один из его сообщников?

— Дайте выпить, — простонала она. — Мне плохо.

Мартин потер разбитые костяшки пальцев и сердито оглянулся.

— Филип, вон там, в углу, джин.

Я наполнил стакан и дал девушке. После того, как Мартин задал пару вопросов и она не ответила, я сам обратился к Гермине Маас:

— Должно быть, вы переволновались. Нельзя ли нам завтра встретиться в каком-нибудь другом месте, подальше отсюда? Где было бы не так опасно разговаривать.

— Мне везде опасно распускать язык! И вам тоже! Уезжайте домой, идиот вы этакий!

Мартин угрюмо наблюдал за тем, как она пьет. Потом перевел взгляд на Джоденбри и вполголоса произнес:

— Пожалуй, вы правы: сегодня из нее уже ничего не вытянешь.

Девушка допила свой джин. Я еще раз спросил:

— Вы можете нам помочь? Вы поможете?

Казалось, она прислушивается к каким-то звукам извне и не слышит меня. Наконец она взяла себя в руки.

— Забирайте свои деньги и уходите, пока вас самого не сбросили в канал!

Мартин приоткрыл дверь — на дюйм, не более. Мы переглянулись, словно взвешивая шансы.

— Ладно, — решил я. — Нет смысла оставаться.

Он шире открыл дверь. Костяшки его пальцев были в крови.

Я вдруг забеспокоился.

— Нельзя оставлять здесь этого человека.

— Почему?

— Он отыграется на девушке.

— Он так или иначе на ней отыграется.

— Может, вынесем его на улицу? Возьмем за руки и за ноги…

— Мне противно к нему прикасаться.

Но мы все же вынесли Джоденбри. Девушка сразу же захлопнула за нами дверь. Пришлось в темноте, ощупью, спускаться по лестнице. Джоденбри начал приходить в себя. Внизу Коксон сказал:

— Достаточно, — и дал Джоденбри свалиться на пол.

Мы вышли на улицу. Вновь бренчала мандолина; в холодном воздухе музыка звучала особенно звонко. Отраженные в воде канала огни казались дрожащими от холода лицами утопленников. На причале не было ни души. Мартин поправил кожаный ремень.

— Спасибо, что пришли на помощь, — сказал я ему.

— Правда, не очень-то тактично. Но с такими типами… самый эффективный способ.

— Один из способов.

Мартин нахмурился, пососал костяшки пальцев и сплюнул. На верхней губе осталась кровь.

— Не рассчитывайте, что я стану миндальничать. Я поступаю так, как считаю нужным. Как чувствую. Он ни за что не отпустил бы нас по-доброму. Свистнул бы своих головорезов. Не люблю, знаете ли, когда бьют. А вы?

Утром меня разбудил телефонный звонок. Было уже довольно поздно. Вчера вечером мы не сразу вернулись в отель. Мартин как будто задался целью воскресить воспоминания далекой юности, упрямо отказываясь идти домой и слоняясь от одного места к другому, отыскивая следы былых гулянок.