Лесли Пирс - Чужое гнездо

Впрочем, предаваться тоскливым воспоминаниям бессмысленно — завтра предстоит снова «работать» для Толкушки. Разумеется, в следующий уик-энд она могла бы съездить домой — если к тому времени у нее будет достаточно денег, чтобы не выглядеть попрошайкой. Или объявится Марк, после чего все пойдет лучше некуда…

На протяжении всей следующей недели Джози чувствовала себя так, словно ей дали волшебные очки и она увидела мир таким, каков он есть в действительности. Это было грязное и отвратительное зрелище. Она вспомнила, как Фи рассказывала ей о лондонских домовладельцах, которые наживаются на слабых и бедных, набивая ими свои доходные дома, как бочку селедкой, и заставляя вносить непомерную квартирную плату. Те, в свою очередь, также вынуждены сдавать углы внаем — просто чтобы не умереть с голоду. Тогда это показалось Джози невероятным, но теперь, проходя мимо трущоб Паддингтона, она испытывала глубокое сочувствие к их обитателям. Ей были известны многие кафе и рестораны, всегда готовые принять на работу человека без карточки социального страхования. Таким работникам платили гроши, но никто не осмеливался жаловаться.

Она всматривалась в мужчин, посещавших студию, и не понимала, как могла считать их профессиональными фотографами. Низость и убожество их натуры проступали предательскими морщинами на лице, дряблостью тел. Они избегали прямых взглядов и были не в состоянии поддержать беседу. Девушку тошнило от одной мысли о том, что оказавшись позади бутафорских фотокамер студии, они обретали некую власть над ней.

Также Джози заметила, что другие девушки знают обо всем. Возможно, сначала они и обманывались так же, как и она, но теперь знали все наверняка. Тем не менее им было наплевать. Подслушанные обрывки их разговоров обретали новое значение. Кейт, одна из старших девушек, в понедельник после обеда встала на пороге гардеробной, улыбаясь до ушей. «Этот сеанс длился совсем недолго, — заявила она. — Я раздвинула ноги и позволила ему взглянуть как следует. Он кончил, не сходя с места».

Еще два дня назад Джози решила бы, что речь идет о съемочном эпизоде. Однако теперь ситуация предстала перед ней во всей своей неприглядности — эти мужчины не просто смотрели, они еще и «облегчались» при этом.

Как выяснилось, по-настоящему ее фотографировали только тогда, когда Толкушка просил Джози задержаться после сеанса или она приходила раньше других девушек. Только в этих случаях босса интересовало, что на ней надето, он придирчиво осматривал ее макияж и прическу. Пожалуй, именно поэтому другие девушки держались с Джози холодно, завидуя ее работе настоящей моделью, пусть это и случалось редко.

Однако это служило слабым утешением, когда она оказывалась в студии, ослепленная светом софитов, не позволяющих разглядеть, что творится за ними. Ей хотелось плакать от воспоминаний о том, как она старалась выглядеть роскошно и соблазнительно — достаточно было просто обнажить грудь или продемонстрировать другие тайные прелести — все закончилось бы вдвое быстрее.

Она не сказала никому ни слова, даже Толкушке. Когда босс поинтересовался у нее наедине, как прошла встреча с Марком, Джози сделала безразличную гримаску, ответив, что, в общем-то, не знает — тот оказался не особенно разговорчив. Но душа ее кипела от злости и обиды. Жаль было денег, потраченных на нижнее белье, которое она нигде, кроме студии, не могла носить. Не говоря уже о черных сапогах — они как тисками сжимали ей пальцы, будучи такими высокими, что она не могла в них и шагу ступить. Однако больше всего Джози терзала мысль, что ее просто одурачили.

К вечеру пятницы девушка окончательно уверилась: она не сможет больше вынести ни дня такой жизни. И все же Джози колебалась — остаться ли в квартире до конца месяца, проживая деньги, заработанные на этой неделе, или же отправиться домой, пока одиночество окончательно не доконало ее. Внезапно раздался звонок.

Джози подскочила от неожиданности. С тех пор, как ей доставили из магазина кровать, дверной звонок не звонил ни разу. Сбегая вниз по ступенькам, она мельком подумала — а вдруг это Марк, но тотчас отбросила шальную мысль. Она настолько устала и пала духом, что уже не надеялась на чудо.

Однако за дверью оказался именно он. Сухо кивнув, фотограф поинтересовался, можно ли ему подняться к ней в квартиру.

Джози побагровела от смущения, когда Марк обвел взглядом ее жилище и по его лицу скользнула гримаса удивления скудостью обстановки. Не нашлось даже стула, куда можно было бы присесть. Но он не произнес ни слова — просто опустился на пол, словно в этом не было ничего особенного, и предложил ей сигарету.