Лесли Пирс - Чужое гнездо

— Вы снимали, не предупредив меня об этом? — ее голос дрогнул. — Да ведь я выглядела сущим пугалом!

— С моей точки зрения, ты выглядела просто превосходно, — возразил он, обняв ее за плечи. — Мы оба заслужили свой чай и по куску торта.

Эллен увидела грузовичок отца, припаркованный у вокзала в Труро, и бросилась к нему, не обращая внимания на дождь. Чемоданчик, набитый рождественскими подарками, безжалостно колотил ее по ногам. Но едва она приблизилась, как сразу же поняла — что-то не в порядке. Лицо отца было искажено гневом.

Холодок пробежал у нее по спине. Неужели он каким-то образом узнал о ребенке?

— Привет, па! — бросила Эллен, распахивая дверцу грузовичка. Она уже приняла решение — если отец поведет себя жестоко, она отправится к Питерсам. Накануне Рождества они не откажут ей в гостеприимстве. — Что случилось? Ты просто взбешен.

— Эта проклятая Джози! — со злостью проговорил отец. — Она всех нас опозорила.

Последний раз Эллен побывала дома в августе. С тех пор она получила два письма от Джози, и первой ее реакцией на них была обида. Джози не задала ни единого вопроса о ребенке. Словно ей было наплевать, мальчик родился или девочка, все ли прошло благополучно и как Эллен справилась со всем этим. Сестра писала только о собственных делах и переживаниях.

Эллен пришлось напомнить себе, что Джози всего пятнадцать и она, по сути, еще ребенок. Поэтому Эллен забыла об обиде и порадовалась за сестру, которая сумела пробиться в мир модельного бизнеса. Похоже, она счастлива в Лондоне, а отсутствие обратного адреса вполне объяснимо. Джози опасается, как бы в один прекрасный день Вайолет не возникла у нее на пороге.

Ей стало грустно от мысли, что она не может ответить, но пришлось последовать совету доктора Фордхэм и заняться собственной жизнью. Если Джози считает невозможным довериться сестре, это ее проблема.

Мысли о дочери по-прежнему причиняли ей мучительную боль, поэтому Эллен частенько плакала по ночам, страстно желая, чтобы отыскалась хоть малейшая возможность забрать ребенка. Но когда Кэтрин исполнилось шесть месяцев, Эллен пришлось подписать последние бумаги — и таким образом удочерение приобрело законную силу.

Вскоре после этого она получила письмо от приемных родителей девочки. Его передала доктор Фордхэм. Из письма Эллен узнала больше, чем могла надеяться: у ее дочери уже три зубика и режутся остальные, она не капризна и не привередлива в еде. Кэтрин — счастливый и спокойный ребенок, который без конца улыбается и «гулит».

Кроме этих волнующих подробностей, Эллен глубоко тронула благодарность приемных родителей девочки за то, что они назвали «бесценным подарком». Кэтрин, писали они, доставляет им невероятное счастье и радость, но они понимают, чего стоил Эллен ее шаг. Они искренне желают ей найти счастье и добиться успеха в жизни. Когда Кэтрин станет достаточно взрослой, они расскажут девочке о том, что удочерили ее.

К письму были приложены три фотографии. Кэтрин была толстенькая, как пончик, на головке у нее торчали непокорные вихры, и она радостно улыбалась. Эллен не могла наглядеться на снимки — ведь они подтверждали то, о чем писали новые родители девочки. Больше того, всякий раз, когда она испытывала болезненный укол при мысли о том, что позволила отнять у себя свое дитя, ее утешала одна мысль: она обеспечила Кэтрин намного более благополучную жизнь, чем та, которую могла предложить ей сама.

Теперь Эллен обрела способность смотреть в будущее, и прежде всего потому, что поняла — сделанного не воротишь. Весной она намеревалась начать подыскивать другую работу, возможно, также связанную с уходом за детьми. И хотя она ожидала, что Сандерсоны будут недовольны этим решением, поскольку привыкли во всем рассчитывать на нее, — Эллен не собиралась приносить себя в жертву. Ей нужна работа, которая оставляла бы немного свободного времени, чтобы прогуляться по городу или уехать куда-нибудь на выходные, и она не должна выпрашивать свободный часок как милостыню. И потом — ее труд стоит гораздо дороже, чем те три фунта в неделю, которые она получала у Сандерсонов.

Когда грузовичок, взревев, сорвался с места, Эллен повернулась к отцу.

— Ты говоришь — опозорила? Каким образом? — спросила она, испытывая одновременно и недоумение, и облегчение от того, что не она послужила причиной отцовского гнева. Выражение «опозорила нас» отдавало полузабытой викторианской мелодрамой.