Лесли Пирс - Чужое гнездо

Жожо могла стать первой ступенькой на пути к настоящему успеху. Люди искренне верят в истории о Золушках, а он вполне способен состряпать для них еще одну. Дочь бедняка-фермера, которая отправилась покорять Лондон и едва спаслась от ужасов секс-индустрии — такая история придется по вкусу самым закоренелым циникам. Сюжет уже сложился у него в голове. Вначале — несколько снимков на Паддингтонском вокзале — девчушка с чемоданом, широко раскрывшая от испуга кукольные глазки. По версии для публики, снимки сделаны совершенно случайно, но едва фотограф проявил пленку, эта картинка стала буквально преследовать его. В течение нескольких недель он тщетно пытается разыскать среди миллионов лондонцев свою героиню — здесь следует привлечь толкового журналиста и опубликовать репортаж с описанием тех мест, куда попадают сбежавшие из дома подростки. Цель — ужаснуть и шокировать читателя. А затем внезапно свершается чудо: фотограф по чистой случайности находит девушку, уже стоящую на краю пропасти, и спасает ее, беря под свою опеку.

Сворачивая к парку Белсайз, в окрестностях которого он жил, Марк самодовольно улыбнулся. Его всегда раздражали методы Дэвида Бэйли. Этот преуспевающий фотограф просто-напросто снимал красивых женщин, чья красота оставалась красотой, даже если бы их щелкал желторотый новичок с «лейкой». Бэйли задохнется от зависти, когда увидит Жожо. Марк намеревался заключить с девушкой чрезвычайно жесткий контракт, по которому никто не будет иметь права снимать ее, кроме него. Жожо должна стать и станет «лицом шестидесятых».

Гораздо позднее, когда Марк заперся в лаборатории, чтобы обработать снятые сегодня кадры, Джози лежала на своей кровати, накрывшись подушкой, и плакала. Она была испугана, растеряна и совершенно не представляла, как ей быть. Ей удалось не показать Марку, насколько она потрясена тем, что студия Толкушки оказалась ширмой для грязных делишек, но только когда фотограф распрощался и уехал, девушка вдруг во всей полноте осознала, как она влипла. Если бы ей сразу сказали, что эта работа заключается в демонстрации своего тела грязным старикашкам, она бы никогда не согласилась на нее даже за сотню фунтов в день.

Однако теперь Джози все знала, и от одной мысли о том, что ей предстоят новые «сеансы», по спине ползли мурашки. Она не была проституткой, больше того — она все еще оставалась девственницей, ни разу не позволив кому-либо из парней большей вольности, чем погладить ее грудь.

Но если завтра она не вернется к Толкушке — на что жить? У нее оставались жалких три фунта, а только за аренду в следующем месяце нужно заплатить целую сотню. Больше нигде ей не заработать таких денег.

У Джози остался только слабый лучик надежды. Вдруг Марк снова объявится и предложит ей работу настоящей модели? А если нет?

Внезапно ей страстно захотелось избавиться от новой квартиры. Ведь именно Кэнди с Тиной убедили ее подыскать такое дорогое жилище. Неужели они с самого начала знали обо всем происходящем у Толкушки и втихомолку насмехались над ней? А Толкушка? Джози безоговорочно доверилась своему работодателю, но ему только это и требовалось — окончательно запутать и связать ее, чтобы она никогда не смогла оставить его студию.

Девушка судорожно скомкала атласное стеганое одеяло, подарок Толкушки. Она-то считала этот жест босса проявлением заботы, однако теперь все выглядело иначе. Получи подачку и выполняй любые требования, не задавая лишних вопросов! Джози не могла понять, кого она ненавидит больше — Кэнди, Тину, Толкушку или себя самое. Какой же набитой дурой она была!

Впервые с момента побега из дома Джози захотелось, чтобы мать оказалась рядом. Просто обнять Вайолет и почувствовать себя в полной безопасности. Конечно, Корнуолл просто убивает своей скукой, но по крайней мере ее землякам можно доверять.

За окном поднялся ветер, словно еще раз напоминая о покинутом доме. Тропа через рощу сейчас, наверное, покрыта опавшими листьями, глубоким ковром коричневого, золотистого и оранжевого тонов. Если бы она оказалась там сегодня вечером и открыла окно, то услышала бы как волны бьются о скалы в бухточке и увидела овец, жмущихся к изгороди, чтобы согреться.

Джози встала с постели и подошла к окну. Уличные фонари внизу освещали мокрый от дождя тротуар и груды жухлой листвы. Куда ни глянь, везде светились окна; там жили люди, но она не знала никого из них. А в Корнуолле вокруг не было ни огонька, зато она знала каждого на десять миль вокруг и при необходимости могла обратиться за помощью к любому из соседей.