Пол Райзин - Водка + мартини

— Итак, какие у вас возникают ассоциации с отдельными деталями сна? — спрашивает она. — Например, с Конгрессом?

— Ну, он расположен на Капитолийском холме. И конгресс — это съезд, это общение, контакты — сексуальные контакты. Как вы думаете?

— Г-м-м. — Ага, это «г-м-м», похоже, означает «уже теплее». — А Боб Хоуп?

— Кино, конечно. Особенно его фильмы про дорогу. «Дорога в Сингапур», «Дорога в Утопию». Бинг Кросби, Дороти Лямур. Лямур! По-французски «любовь»!

— Конгресс, лямур, утопия. Складывается впечатление, что в вашем сне существует какой-то единый стройный лейтмотив.

— Да, но вопрос «Вы знакомы с президентом?» — что тут-то такое? Боб Хоуп никогда не был президентом. Что это может значить?

— Н-да, ну да, и какие у вас ассоциации?

— С Бобом Хоупом? Хоуп — это по-английски «надежда»… Слава. Надежда и молитва. Когда меня покинула надежда, мне стало гораздо лучше.

— В вашем сне Хоуп — президент.

— Нет! Я все понял! Это вовсе не «Хоуп — президент»! Это «надежда — есть прецедент». Понимаете, когда в вашем сердце есть надежда, то это означает прецедент для… конгресса, то есть общения, контакта.

— Контакта с…

— С Ясмин, конечно. Я так предполагаю.

— А Ясмин — это Дороти Лямур?

Ясмин — Дороти Лямур? Мне, конечно, задавали в жизни дикие вопросы, но не так уж много. Ну, как бы там ни было, этот сон почти наверняка о надежде, которая является прецедентом для контакта, то есть конгресса. А Конгресс, всем известно, — это Соединенные Штаты, или соединенное состояние, состояние единения.

И только через несколько часов мне все становится ясным до конца. Конгресс расположен на Капитолийском холме. Кэпитол-хилл — хилл , понимаете? Если нет, смотрите пункт два в моем списке неотложных дел.

Про свой рост Николь, похоже, слегка приврала. По крайней мере выглядит она не на метр семьдесят пять, а на все метр восемьдесят. А какие такие спортивные, бросающиеся в глаза гетры с белыми полосками по бокам! Они, кажется, так и кричат каждому встречному-поперечному: «Смотри, видишь? Это мои ноги. Смотри же, смотри, какие они длинные! И смотри выше, еще выше, дух не захватывает?» Она блондинка, подстрижена под мальчика, глаза голубые, цвет лица свежий, так и пышет здоровьем. Я чувствую, как во мне неожиданно пробуждается интерес к собакам.

— Принесу пару капуччино, — говорит Николь. — А вы пока познакомьтесь с Эльфи. — И, передав мне поводок этой милой твари божьей, она скользящей походкой уходит внутрь кафе, и меня немедленно охватывает желание перемотать все назад и включить снова на замедленной скорости.

Эльфи смотрит на меня снизу вверх — впрочем, этому песику на все приходится смотреть снизу вверх — и вопросительно вертит хвостиком. Я слышал, терьеры этой породы бывают довольно мерзкими созданиями, но этот кажется вполне миленьким. Я медленно протягиваю к нему руку и чешу подбородок. Это одно из немногих мест, как мне однажды объяснили, которое собаки не могут достать сами, поэтому они особенно благодарны, если вы потратите немного вашего времени, чтобы почесать их именно тут. И ведь верно, морда Эльфи так и растянулась в собачьей улыбке. Даже задняя лапа задергалась от удовольствия. Похоже, мы с ним поладили. Но только я начинаю самодовольно думать, что у меня, наверное, некий особый подход к животным — «что за диво, стоит ему подойти, все собаки сразу успокаиваются!» — как он вскакивает на задние лапки (мне до колена), его маленький отвратительный розовый пенис высовывается из зарослей шерсти, и он принимается весело дрочить о мою ногу.

Я его, естественно, стаскиваю. Виноват, я оговорился, отпихиваю. Он опять запрыгивает. Я опять отпихиваю, но не успеваю даже глазом моргнуть, как он снова на моей ноге. Мы исполняем наш номер еще раза три или даже четыре. В представлении участвует только одна нога. На другую он и внимания не обращает, не понравилась, наверное, хотя надо сразу сказать, что они похожи как две капли воды. Такой решительный плутишка (хотя, будем смотреть правде в глаза, в обольщении половина успеха — решительность), что я начинаю слегка паниковать, когда вдруг появляется Николь с чашками кофе на подносе.

— Эльфи, фу! — Эльфи мгновенно повинуется и бросает на меня горестный взгляд. — Вы его простите, — говорит она, — мне кажется, вы ему понравились.

— Да. Ничего себе, нежная собачонка.

Николь усаживается и кладет ногу на ногу, и я не могу избавиться от ощущения, что этот процесс занимает не менее двадцати минут. Даже на Эльфи, похоже, он производит впечатление.