Пол Райзин - Водка + мартини

И мы принимаемся болтать. Николь говорит, что работает в области музыки — в хоре поет, что ли, мелькает у меня в голове постыдная мысль — и проводит много времени дома, с компьютером, рыская по Интернету. Узнав, что я работаю на телевидении, она и бровью не ведет и не пищит, как многие: «О-о, это, наверное, так интересно! Вы, должно быть, встречаетесь с такими интересными людьми!» Она даже не спросила, что я там делаю, на телевидении, — оператор я задрипанный или генеральный директор — понятно, о чем идет речь, — так что мне приходится прояснять ситуацию самому, сообщая, что я готовлю телепрограммы.

— Я так и думала, — отзывается она. — Посмотрела на ваши очки и сразу догадалась. Что-нибудь юмористическое?

— В общем-то я как раз сейчас работаю над одним шоу, что-то вроде «Всё о смерти». Так что вы почти угадали.

— Вот оно что. Человек, на которого я работаю, очень интересуется вопросами смерти.

— Да? И кто же это?

И тут она называет имя одного из виднейших рок-музыкантов последней четверти столетия.

— Я его референт в Лондоне. В Латинской Америке, где он живет постоянно, у него другой референт.

Я искренне поражен.

— Ого. Это, должно быть, очень интересно. Вы, наверное, встречаетесь с такими интересными людьми. — Она одаривает меня ледяной улыбкой. — Кажется, я видел его в передаче «Здравствуйте!» на той неделе, нет? Там к нему домой — в миленький такой маленький домик — съезжаются друзья, чтобы отметить его девяностолетие в шоу-бизнесе.

Она смеется.

— Нет, свадьбу. Он в третий раз женился. — Я представляю себе фоторепортаж на газетном развороте. Рок-звезда и его хрупкая юная невеста. Громадный дом легендарного музыканта — наверху обязательная коллекция золотых дисков, — краснорожие знаменитости с сигаретами и бокалами шампанского в руках, родственники с громкими именами деятелей мира музыки, шоу-бизнеса, искусства; даже парочка министров.

— А почему его так интересуют проблемы смерти?

— Ой, да ну его. Сегодня у него это проблемы смерти, завтра японские чайные церемонии. Всему миру известна его эклектичность. — Всему миру известны его завороты, так будет точнее. А чтоб вообще не ошибиться, так всему миру известна его известность.

— Если он захочет участвовать в нашем маленьком шоу, мы будем более чем рады.

— Спасибо. Я ему передам.

Эльфи лает, напоминая нам о цели нашей встречи. И тут до меня доходит. Ну конечно. Эльфи — любимая собачка нашей рок-звезды, от которой теперь благоразумно избавляются. Возможно, его не выносит новая жена. Или окрас песика не гармонирует с тоном занавесок в гостиной. Или он слишком часто гадит на диван.

— Послушайте, Эльфи — это его песик?

Николь одаривает меня долгим и твердым взглядом. Нет, Эльфи не его песик. Эльфи принадлежит престарелой соседке, которая больше не в состоянии за ним присматривать. А вообще есть еще одна маленькая проблема с другой собачкой этой же породы по кличке Шина, которую Эльфи обрюхатил и которая вот-вот ощенится. Ясное дело, Эльфи вскакивает на все, что движется, человек это или животное, что с ним поделаешь. Но я не верю ни одному ее слову.

Это его кобель. Я это нутром чую.

Я признаюсь, что в восторге от этой миленькой собачонки и что мне кажется, мои мама и папа тоже полюбят Эльфи (ложь, все до единого слова ложь; мой отец терпеть не может маленьких собачонок, а мать испытывает отвращение ко всякой твари, которая способна нагадить на персидский ковер). Я обещаю Николь связаться с ней через пару дней, чтобы обо всем договориться. И тут происходит непонятное: между нами повисает странное молчание — вопрос нашей встречи, собственно, уже исчерпан, но мы все медлим и не прощаемся. Как будто нам было чрезвычайно приятно в обществе друг друга, хотя, казалось бы, говорили мы о пустяках… и нам просто жаль расставаться.

— Надеюсь, я что-нибудь придумаю для вас с Эльфи, — открываю я наконец рот.

Мы встаем для прощального рукопожатия, я гляжу, как распрямляются ее ноги, и в голове моей мелькает мысль, от которой наверняка покраснел бы даже Эльфи.

В моей квартире на пятом этаже здания, расположенного в Северном Лондоне, на столике лежат семь почтовых посланий — так внешний мир напоминает мне о том, что он все еще существует.

1. Еще один чек на тысячу фунтов от редакции газеты Дэйва Кливера.

2. Контракт из Би-би-си на выпуск шоу «Разминка перед смертью».

3. Открытка от Ясмин. «Дорогой Майкл, мне было хорошо с тобой. Извини, но все так запуталось. Я.» Ишь ты, не «Целую, Я.», нет, просто и банально: «Я.». (Сучка.)