Пол Райзин - Водка + мартини

— Ты меня извини, — говорит она.

— Не волнуйся, — отвечаю я и умолкаю. Захочет — сама скажет, в чем там дело.

Пока что она продолжает орудовать салфетками. Сморкается. Приводит себя в порядок. Потом начинает говорить тусклым голосом расстроенного человека.

— Ведь он на самом деле славный парень. Хороший Человек с большой буквы, если ты понимаешь, что я хочу сказать. Правильный. Не то что я. И любит меня как сумасшедший. И я знаю, из него выйдет прекрасный муж, отец и хороший добытчик и все такое. Все мои родные обожают его. И его родным я очень нравлюсь. И у нас с ним все очень хорошо… физически, и единственное, чего он хочет, это жениться на мне, а потом, когда мы будем готовы, завести детей, чтоб была настоящая семья…

— И ты сказала ему «да». — У них все очень хорошо физически.

— И я сказала «да».

— Но?

— Но я просто не могу этого сделать, Майкл.

— Значит, не можешь. — Потому что втюрилась в меня. — Не можешь, потому что…

— Потому что я вообще во все это не верю. Он такой основательный и надежный. Он почти не пьет, наркотики вообще на дух не перекосит. Нет, он вовсе не зануда, нормальный парень, с ним бывает весело, но, как тебе сказать, мы с ним как бы настроены на разные волны. Он совсем не видит меня такой, какая я есть на самом деле. — В отличие от меня. — Ты меня понимаешь?

— Еще как! Прекрасно понимаю! — Две пары глаз уставились на меня, пронзая взглядом марихуановые облака. Ее глаза и глаза Чертика. — Ты ему говорила об этом?

— Нет, еще нет. Но в последнее время отношения становятся все хуже и хуже. В общем, дерьмово. Он вовсе не дурак, он все понимает, он понимает, что что-то не так. Хотя и не собирается устраивать мне легкую жизнь. — Она тяжело вздыхает. — Забьем еще один, как думаешь?

— Думаю, правильное решение.

Если сейчас еще не наступает момент, когда все пойдет псу под хвост, то мы очень к этому близки. Нужно срочно хоть чуть-чуть дистанцироваться от ее исповеди.

— Ты знаешь, кто такой Великий Волшебник? — спрашиваю я. Она улыбается. Отрицательно качает головой. Держу пари на что угодно, твой Ник в жизни не делал для тебя никаких чудес, а? — О, это поистине великий человек. Хочешь поговорить с ним? — Она кивает, улыбка становится еще шире. — У тебя есть колода карт? Кстати, к дурацким карточным фокусам это не имеет никакого отношения.

Она отправляется искать карты, а я пытаюсь заставить себя ясно продумать, как лучше устроить эту штуку. Мы с Маусом много раз проделывали этот трюк еще в школе, и я молю бога, чтобы мой друг сейчас был дома, поскольку кроме него меня бы мог теперь выручить только один человек — Хилари.

Ясмин плюхается на диван и протягивает мне потрепанную колоду карт.

— Может, одной-двух не хватает, — говорит она.

— Неважно.

Я разбрасываю их перед нами по ковру рубашкой вниз.

— Возьми карту. Любую.

Она смотрит на меня очень долгим взглядом, наклоняется и берет крестовую девятку. Я беру трубку ее радиотелефона.

— Можно? — спрашиваю я очень вежливо.

Она кивает. Я набираю номер Мауса.

— Алло? — раздается на том конце провода.

— Простите, могу ли я поговорить с Великим Волшебником?

Ясмин глаз с меня не сводит. Похоже, действо ее захватывает, несмотря на выпитое и выкуренное. Я прижимаю трубку плотно к уху, чтобы она не слышала, что именно мне отвечают.

— О господи, вспомнил детство! Может, уже хватит, пора остепениться? — сердито говорит Маус. В трубке мне хорошо слышно, как где-то в глубине квартиры близнецы крушат мебель. — Ладно, ладно, ты там кого-нибудь небось клеишь. Давай, значит, сначала масти. Говори сразу, как услышишь нужную. Поехали. Черви. (Пауза.) Бубны. (Пауза.) Крести…

— Да-да, все верно, — говорю я, — мне бы хотелось сказать пару слов самому Волшебнику. Я подожду. — Я подмаргиваю Ясмин. Не сомневаюсь, она уже просто в восторге.

— Ну хорошо, — скучным голосом говорит Маус. — Значит, крести. А теперь поехали с туза. Остановишь, когда надо. Итак, туз. Король. Дама. Валет. Десять. Девять…

— М-м… Добрый вечер, о мудрейший из мудрых. Позволь мне передать трубку юной красавице, которая сидит прямо передо мной. — И я передаю трубку Ясмин.

— Алло? — настороженно говорит она. — Да, я выбрала карту. — И сейчас наступает удивительный, ни с чем не сравнимый момент, когда улыбка сползает с ее заплаканного лица и падает на пол. Потому что, я знаю, Маус своим как можно более низким и страшным голосом говорит: «Твоя карта — девятка крестей. Девятка крестей, о несравненная, и скажи мне, что это не так!»