Пол Райзин - Водка + мартини

Пять… Шесть… Семь…

Ясмин выпускает изо рта густое, как сметана, ароматное облако дыма, оно клубится и медленно поднимается над ее столом, повисает перед ней, словно живая плазма, а теперь изо рта ее вылетает тоненькая струйка дыма, того, который побывал в самой глубине ее легких; струя пронзает облако насквозь, разрывая его на части. Глаза ее расширились, и у меня возникает чувство, будто на какую-то долю секунды взгляд ее встречается с моим. Но она уже смотрит на экран, ноги ее исчезают, и она снова склоняется к своим клавишам, словно пианист на концерте.

Боюсь признаться, но мне все это кажется неотразимо привлекательным и сексуальным.

Через две минуты я прохожу за спиной Ясмин к автомату с водой и бросаю мимолетный взгляд на ее рабочий стол. Она пишет электронное письмо. В глаза мне прыгает единственная фраза: «…должна бросить курить».

Суть работы на телевидении заключается в мучительных и долгих раздумьях и спорах по поводу разных глупейших деталей. Взрослые люди могут тратить часы, рассуждая о том, назвать ли передачу «Копа-Кабана» или же «Cop@Cabana». Не слишком ли прискорбно напоминает восьмидесятые этот серебристый хром на титрах «Священного чревоугодия» (или тут необходимо поставить восклицательный знак: «Священное чревоугодие!»?)? Или он звучит как ироническое ретро? А Николас Парсонс в качестве ведущего сатанистского шоу «Я люблю Люцифера» — хорошо это или ни в какие ворота? Кажется, вопросы-то простые, о чем тут спорить, но на самом деле для телевизионщиков они много значат. Я слышал, что секрет хорошего телевидения заключается в том, чтобы взваливать на себя гораздо больше забот, чем, по мнению любого постороннего человека, дело того заслуживает. Это, конечно, печально, но факт, и не менее печальная истина заключается в том, что плохую передачу сделать так же трудно, как хорошую.

По правде говоря, мне довольно нелегко сосредоточиться на этом чертовом «Копа-Кабана». Стоит только мне перестать писать и поднять голову, как я вижу ее. Если хорошенько подумать, ситуация во сто раз хуже: как раз потому, что я знаю, что она там сидит, я и поднимаю свою несчастную голову. На ней одно из тех облегающих синих платьев оттенка электрик, на котором орхидеи и бабочки, бабочки и орхидеи. Блестящие черные волосы волной ниспадают на бледные плечи. Проходя сейчас мимо ее рабочего стола сквозь ароматное облако табачного дыма — она все еще курит свой «Кэмел», — я ощущаю непреодолимое желание прижаться лицом к ее шее.

Многие думают, что работать на телевидении — сплошной кайф. На вечеринках, узнав, где я работаю, тут же кричат: «О, как это, должно быть, увлекательно! Вы, наверное, знакомы со многими знаменитостями! Что вы скажете про Дейла Уинтона, какой он на самом деле?»

Кайф? Сейчас я расскажу вам все и про телевидение, и про кайф.

На одном из торжественных обедов — или, попросту говоря, пьянке в гостинице, кажется, «Гросвенор-хаус», в общем, где-то там, где вручались всякие премии, — я однажды наблюдал четырех самых известных на телевидении дам. Они сидели в своем кружке и мило так щебетали между собой, и получалось у них совершенно искренне и правдоподобно. Со стороны никто не мог подумать, что они — соперницы, причем соперницы яростные, в погоне за славой и за место на экране, но создавалось впечатление будто они самые близкие подруги и просто обожают друг друга. Имя каждой из них всякому известно, у каждой своя программа, а то и несколько, каждая в ней — звезда. Поменяйся они в своих программах местами, никто бы ничего и не заметил. Внешне вся четверка — довольно симпатичные, к тому же блондинки, выглядят достаточно молодо. Но вот что я подумал, глядя на них: сам факт, что они сидят вместе, само это зрелище оставляет ощущение чего-то неестественного, немыслимого, словно на твоих глазах летят к черту все законы физики, словно ты видишь перед собой неустойчивую, готовую вот-вот взорваться критическую массу из четырех симпатичных блондинок — ведущих телевидения — и ничего не происходит! Все четверо — уверенные в себе, оживленные, сияющие, раскрашенные артистки, а я перевожу взгляд с одной на другую и не могу избавиться от мысли, что даже собранные все вместе, они не смогут соперничать в очаровании, прелести, природном сексуальном жаре, исходящем от Ясмин так, как горячий воздух струится от нагретого солнцем шоссе. Вот где на телевидении можно найти истинное очарование! Не в самоуверенной и надменной пустоте телевизионных звезд (да, пускай мы, продюсеры, завистливы, пускай ревнивы, но зато они самоуверенны, надменны — и пусты). Истинное очарование не в деланной сексапильности, но в таких юных и естественных женщинах, как Ясмин Свон.