Пол Райзин - Водка + мартини

Я очень люблю Уэстуэй. Всего в пяти минутах от автострады, в центре Лондона, но если настроишь приемник на правильную волну, можно орать вместе с музыкой про «авто Эпифани». Песня «Перекресток» группы «Скуиз» для меня вполне подходит. Или «И она» в исполнении «Токин Хедз». А особенно — хотя я не всякому в этом признаюсь — «Десперадо» группы «Иглз». Красный «пежо», тихая улочка, за рулем мужик в очках с черепаховой оправой заворачивает вокал, а? Так вот это и есть я.

Сегодня лучшее, что мне удается найти, это «Я — морж»; сойдет для скорости в семьдесят миль в час, но взбадривает, как вы понимаете, не очень.

Телекомпания «Бельведер» названа в честь шикарного ресторана в Голландском парке, где основатели отмечали начало своего предприятия. (Посмотрим правде в глаза, у Энди, с его Кебаб-Хаус-каналом, не совсем то же самое, не так ли?) Компания начинала с выпуска документального «мыла». «Автомобильная стоянка» — один из наших сериалов. Кроме того, мы делали «Конфетную фабрику», «Сборщиков налогов», «Кладбище домашних животных». В прошлом году мы чуть не получили награду за сериал «Трое парней», но нас обставил шестисерийник «Дантисты-волшебники» про блестящую зубоврачебную практику в Сохо. Когда рынок документального «мыла» стал трещать, почва буквально уходила из-под ног, и мы попробовали двинуть в область проблем досуга (садоводство, кулинария, передачи типа «Сделай сам»), хотя, по правде говоря, если брать всю индустрию как таковую, главное — найти, кто заплатит, а уж мы сможем заработать себе на хлеб с маслом.

На телевидении я работаю уже давно — был журналистом, продюсером, режиссером, — а сейчас занимаю должность главы отдела развития «Бельведера», а проще говоря, я должен выдумывать и предлагать идеи новых телевизионных шоу, причем на бумаге это должно выглядеть так, чтобы начальство само видело: на это надо дать денег. Сейчас, например, я сочиняю предварительную версию, на одну страничку, сценария про то, как полицейский из Брэдфорда отправляется работать в Рио-де-Жанейро — в итоге должен получиться сериал на тему международного обмена специалистами. Называется «Копа-Кабана». Похоже, на Пятом канале им уже заинтересовались. Сегодня днем я собираюсь потратить пару часов, чтобы выяснить, не найдется ли подходящего материала в ночной передаче-розыгрыше о сатанизме под названием «Я люблю Люцифера». Вообще я полагаю, что главное — придумать название, а потом уже передача сама складывается. Одна серьезная дама на Би-би-си-2 некоторое время пребывала в состоянии глубокого возбуждения по поводу одной из подобных программ, посвященной истории мифа о сотворении мира, которая называлась «Если бы вы были Адамом и Евой».

Так что нет ничего удивительного в том, что на такой работе я курю как паровоз.

Понедельник — день тяжелый, и это для всех так. Те, кто помоложе, слоняются, как сонные мухи, они еще не совсем протрезвели, не пришли в себя после бурных выходных. Ясмин — другое дело. Даже на расстоянии шести-семи метров от нее так и пышет энергией, какой-то почти физически ощущаемый жар, будто это не женщина, а маленький ядерный реактор. Этим утром она сидит за своим пультом, яростно барабаня по клавишам, — расправляется с каким-то сценарием, — глаза блестят, сигарета свисает из угла ее широкого — ой, какого широкого — рта. Я бы сказал, что она просто светится вся. Стоит мне поднять глаза от экрана, как сквозь стеклянные стены моего закутка взгляд сразу устремляется к ней. Она пришла в «Бельведер» и сразу стала работать ассистентом продюсера в нашем кулинарно-религиозном шоу «Священное чревоугодие», в котором приходские христианские священники соревновались с раввинами на кухне, кто лучше готовит; и, ей-богу, вам лучше не знать, кто на самом деле лучше.

Вот она перестает нажимать на клавиши и откидывается на спинку стула. Две тонкие лодыжки лежат одна на другой, высовываясь из-под так называемой панели благопристойности, которой снабжено каждое рабочее место. Вот она сбросила туфли. Кончики пальцев на худых ступнях смотрят прямо на меня. Взгляд ее уставился в пространство в поисках нужного слова или верной фразы. Я и сам постоянно занят тем же самым, поэтому знаю, что произойдет в следующий момент. Вот-вот, она делает большую затяжку — она курит, конечно, «Кэмел», что ж еще? — и сгорает не менее трети сигареты, вот какая это затяжка. Даже просто наблюдая за ней, я ощущаю мощный удар никотина, который бьет по голове, как мешок с песком. Я начинаю считать. Должно пройти семь секунд, пока никотин от губ через легкие доберется до мозга.