Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

— Нет, спасибо, — ответил Кристоф. — Я больше не пью вина. Я выпью той восхитительной воды, которую предпочитает моя сестра.

— А я выпью еще бокал, — сказал Хойкен. — Что вы порекомендуете?

— Я сейчас принесу вам карту вин, мсье, а там посмотрим.

Кристоф не будет больше пить вина, такого еще не было. Он всегда выпивал не меньше двух бутылок. И к Tatar , кажется, не хочет прикасаться. Он бы с удовольствием сейчас скрылся, как раньше, когда в подобных ситуациях просто прыгал в кусты, а к вечеру возвращался с ободранными коленками. Мама мазала их йодом, и из ванной комнаты слышались стоны, как будто Кристоф терпел невыносимые муки.

— Ты не будешь есть Tatar ? — удивился Хойкен.

— У меня пропал аппетит, — ответил Кристоф.

— Дай его мне, — сказала Урсула. — К счастью, я ничего не заказала.

— Ты получишь его, если выпьешь со мной вина, — произнес Хойкен. — Было бы просто стыдно такую изысканную еду портить водой из графина.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Урсула улыбнулась первый раз с тех пор, как зашла сюда. Они обсудили все тяжелые темы, можно и расслабиться. Если она согласится и действительно выпьет красного вина, может быть, вечер еще будет не совсем пропащий. Только с Кристофом будет тяжело. Вот он сидит, задумчивый и оглушенный.

Хойкен взял карту, открыл ее и начал просматривать страницы красных вин.

— Я посоветовал бы вам «Charmes-Chambertin» из Бургундии, — заметил патрон, который вдруг снова появился возле них.

— Хорошо, так мы и сделаем, возьмем это, — согласился Хойкен. — Принесите, пожалуйста, три бокала и уберите наконец эту ужасную воду.

Урсула улыбалась и молчала, и Хойкен подумал, что такого почти не бывало, чтобы она молчала, соглашаясь.

Они расстались у входа в ресторан сразу после полуночи. Сестра в своей черной накидке села с Кристофом в такси, а Хойкен пошел пешком в отель. Утром они уедут. Урсула — после того, как навестит отца в клинике, а Кристоф — рано, около шести, чтобы в девять уже появиться в своем издательстве в Штуттгарте. Втроем они осушили бутылку «Chambertin» . От выпитого вина Хойкену казалось, что он парит над землей на воздушной подушке. Приятное чувство — эта легкость, кажется, откуда-то с небес протянулась чья-то рука. Рука, всегда готовая помочь.

Под конец вечера Урсула по-настоящему разговорилась, блистая тем шармом, о котором так растроганно говорили ее старые авторы. Может же она быть умницей? Да конечно же может. Когда она хочет, то откупоривает чувства своих старых авторов, как флакон с благородными, прекрасными духами, и тогда на свет появляется новый сборник стихов. «На чужбине».

Хойкен шел по северной части города и удивлялся, что в такое позднее время на улице полно народа. Ночью люди жили совсем другой жизнью. Георг вспомнил, что в издательстве есть много сотрудников, которые до двух-трех часов ночи где-то развлекаются, а потом появляются на работе около девяти с восковой бледностью, которую до обеда пытаются убрать с лица при помощи кофе.

Двери турецких закусочных были широко открыты, над жаровнями, как будто отражение огня, мерцал слепящий неоновый свет. Внутри стояли старые турки и беседовали между собой. Многие ели что-то, держа еду в руках. Если бы Хойкен только что не съел теплый шоколад с ванилью, то позволил бы себе что-нибудь турецкое. Еда в «Le Moineau» была очень вкусной, но совершенно не такой, как в других ресторанах. Хойкену постоянно казалось, что он только пробует. Как на детском дне рождения, когда детям завязывают глаза и они должны угадать, что едят. «М-м-м, вкусно, но я не знаю, что это… Сейчас попробую еще раз…» Что-то в этом духе. Порции были такие маленькие, что годились только для пробы и, попав на язык, тут же таяли во рту. Потом следовал озадаченный взгляд. Что я только что съел? Что это было? Кухня в «Le Moineau» в общем неплохая, только нужно знать, что они кладут в блюда. Сидишь там, как младенец, а патрон кормит тебя с ложечки: «Ну, еще кусочек, мой хороший, пока ты наконец не поймешь, что этот восхитительно легкий вкус с душком исходит от свиной ноги». Что? От свиной ноги? Так вот почему вы так упаковали ее в Taco ! Да, это тайна, эта свиная нога в виде Тасо. Это введет в заблуждение любого гурмана. И это тоже интересно и даже поучительно. Вот именно — поучительно , вот, правильное слово наконец найдено. «Haute Cuisine» — это нечто поучительное, ничего менторского, только поучительное. В Германии следует четко разделять эти два понятия. Он должен это записать, чтобы при случае вставить в разговоре. Наверняка Кристоф заранее продумал свои теории и убедительные утверждения, которые на слух воспринимаются как умные афоризмы молодого Канетти. Вот еще тип, который в двадцать лет уже тянул на Нобелевскую премию и позже действительно получил ее. По сей день не понятно, за что. Три тома мемуаров, которые пишут только тогда, когда ничего другого не приходит в голову. А перед этим? Что было перед этим?