Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

Хойкен не мог долго выдержать того, что сидит в баре один. С каждой минутой в нем росло желание найти собеседника и общаться так, как это делали все вокруг. Те, кто уже нашел себе пару, наблюдали за ним. Неужели сидеть за столом одному доставляет ему удовольствие? Все было так, словно ты находишься на карнавале, но не можешь принять участие в веселье и примкнуть к остальным — это так противно. Хойкен принялся за последний бокал и вдруг поймал себя на том, что думает о Яне. Было бы совсем неплохо посидеть здесь с этой девушкой. Он думал, что бар ей понравится, но догадывался, что Яну можно поместить только в определенную среду, чтобы разбудить в ней дух Кундеры . В субботу после концерта будет удачный момент. От филармонии до отеля всего несколько шагов. Он может прогуливаться с ней по Соборной площади и задать совершенно безобидный вопрос: «Не хотите чего-нибудь выпить?» В субботу вечером в баре полно народа, поэтому придется заранее побеспокоиться и заказать столик возле стеклянной стены, где он сейчас сидит один. Впрочем, нужно ли так рисковать? Если он посидит с ней в баре… а вдруг начнется то, от чего ему потом будет не так просто отделаться? Но почему он так думает? Зачем оставляет открытым путь к отступлению? Хойкен решил, что нужно следовать своему настроению. Он не станет заказывать столик, нет, он этого не сделает .

Георг выпил свой бокал, расплатился и пошел в свой номер. Когда он открыл белую дверь, его неприятно поразила тишина внутри. Эта неожиданная тишина ему никак не нравилась. Великолепные идеи, которые все еще витали у Хойкена в голове, сразу поблекли. Тишина парализовала его. Он видел каждую мелочь — вазу с цветами, там, на письменном столе, в которой умирала вялая роза, сложенные горкой стаканы на шкафу бара. Рано утром он попросит у Макса CD-плейер и будет слушать здесь свой собственный ночной джаз. Например, «Ночной мечтатель» Вейна Шотера [23] Вейн Шотер — английский композитор, который пишет произведения для виброфона. . Хойкен взял пульт, включил телевизор и попробовал просмотреть пару программ. Вот искусные бильярдисты нагнулись над темно-зеленой фланелью стола, а вот какой-то не по годам умный, очень строгий немецкий учитель гимназии с доской и мелом всей душой отдавался самым далеким планетам. «Ночь в космосе» и «Бавария 3» — он смотрел эти передачи, если далеко за полночь не мог заснуть. Плывущая по Вселенной Земля — разноцветный шарик, который однажды кто-то привел в движение, как кий игрока — бильярдный шар…

Хойкен выключил телевизор, потянулся и подумал, нужно ли задергивать гардины. Может ли кто-нибудь с улицы видеть его комнату? Возможно, человек из собора, монах, который ночью молится за грешников и старательно наводит в церкви порядок. Освободившись от многонациональной толпы туристов, собор следующие двенадцать часов предоставлен сам себе. На днях нужно обязательно зайти туда, только выбрать время, когда в нем будет не очень много людей. Ты меня слышишь, человек в соборе? Большой Бог согнул спину и стал маленьким-маленьким, он ходит туда-сюда по собору и наслаждается ночной тишиной. Взволнованный, потому что ему не нравится пение церковного хора, в плохом настроении, оттого что не может пожаловаться самому себе. Кому должен жаловаться Бог? Снова вопрос, который можно задать Ханггартнеру. Тот иногда впадает в безудержные теологические рассуждения и на своих воскресных чтениях ни с того ни с сего начинает читать проповеди о вечной жизни после смерти. «Транс-цен-ден…» — как Ханггартнер это выговаривал, медленно, с долгим «а», словно это не имело ничего общего с латынью.

Хойкен оставил гардины открытыми. В доме отца они висели только как украшение, и портьеры в столовой были просто декорацией. Георг пошел в ванную комнату, принял душ и лег спать. Когда он закрыл глаза, собор все еще стоял у него перед глазами, этот одинокий черный остров с освещенной шкатулкой из серебра и золота. И джаз, в его ушах еще звучал джаз из «Sir Ustinov’s Bar» , как будто кто-то забыл выключить маленький вентилятор. Хойкен нащупал выключатель лампы на ночном столике и погасил свет… Однако после короткого и яркого сна, в котором он шагал по ночным улицам, Георг снова проснулся. Было около трех часов ночи. Хойкен надел халат и прошелся по комнате. Он устал, но не мог спать, что-то очень беспокоило его. Эти разговоры в «Le Moineau» , все эти проекты и планы будущего, которые только напрягают его. Кристоф наверняка плохо представляет себе, что наметила Урсула. Кажется, она и в самом деле хочет объективно оценить оба плана, но, возможно, у сестры уже давно есть фаворит. Кристоф гораздо больше напоминает ей отца, но наверное, он ей тоже импонирует, потому что лучше решает финансовые проблемы. Вероятно, Урсула не может себе представить, как он живет и что думает. Сестра видит в нем отличного шефа, который еще не допустил ни одной грубой ошибки. Никто не может знать, какое решение она примет в конце концов. Урсула может взять себя в руки и все свои эмоции подчинить разуму, это пойдет ему на пользу. Но может случиться по-другому, и она пойдет на поводу у своего настроения, тогда преимущество будет на стороне Кристофа.