Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

— Только взгляни, — не сдавался Георг, — они написали «Tartare» , по-французски это, наверное, правильно, хотя по-немецки написали бы «Tatar». «Tartare» и «Tatar» . Странные слова.

— Они произошли от слова «татары», — почти прошептала Урсула, — которые известны тем, что едят много жареной рыбы.

— Ах, в самом деле, это все объясняет. Уверен, что раньше я тоже об этом знал.

Она снова замолчала. То, что Урсула дала короткую информацию, совсем не означало, что она хочет вступить в разговор. «Разве это нормально, раздумывать, на какой козе подъехать к сестре, чтобы втянуть ее в разговор? — думал Хойкен. — Сейчас придет Кристоф, пусть теперь он попытает счастья».

— Как себя чувствует отец? — неожиданно спросила Урсула, когда Кристоф вернулся и сел на свое место. — Кто из вас видел его сегодня?

Вот оно что. Вот, значит, с чего она хотела начать разговор. Начинала сестра всегда с самого плохого.

— Я был у него сегодня утром, сразу после приезда, — сказал Кристоф. — С профессором я, правда, не разговаривал, это сделал Георг. Медики не пустили меня к отцу. Сейчас они ограждают его от любого общения. Каждое сказанное нами слово для него — яд, потому что сразу напомнит ему об издательстве и его проектах.

— Общаться с Лоебом не просто, — подхватил Хойкен. — Вчера он сыпал своими профессиональными терминами, а сегодня разговаривал со мной как приветливый дядюшка и делал вид, что с отцом ничего страшного не случилось. Так, прицепилась пара болячек.

— Я хочу услышать от вас не о профессоре, а о состоянии отца, — произнесла Урсула.

— Если ты так ставишь вопрос, то я тебе скажу, что у меня впечатление самое плохое. Я с трудом узнал его в этой стеклянной клетке. Он лежал неподвижно, с закрытыми глазами и показался мне таким сморщенным, как будто два инфаркта убили его жизненную энергию.

— У меня впечатление еще хуже. Я больше не верю, что отец поправится после второго инфаркта, — сказал Кристоф.

Сестра сняла очки и стала медленно пить свою теплую воду, которую патрон принес ей лично, как исключительную драгоценность.

— Итак, если все так и есть, — сказала она по-прежнему почти шепотом, — тогда получается, что каждый из нас по-разному к этому подходит.

Урсула была очень прямолинейной и бесчувственной, но при этом каждый видел, как сильно она любит отца. Мать она, конечно, тоже любила, но с ней у Урсулы было много трений по совсем непонятным причинам. Внешне их сестра была очень похожа на мать, особенно сейчас, разве что волосы носила очень неумело. Она не могла решиться коротко их остричь, но и длинные не отращивала. Эта нерешительность портила впечатление, которое могло бы производить ее лицо, если бы не было прикрыто вечно падающими на него волосами. У Урсулы было красивое лицо, но из года в год оно все больше расплывалось, тогда как у мамы, наоборот, черты лица с каждым годом обозначались все четче, а незадолго до смерти она, казалось, стала даже еще красивее, чем прежде.

Патрон снова появился у стола и поинтересовался, что дама будет есть.

— Я ничего не буду есть, — ответила Урсула немного громче, — но позже принесите мне второй графин.

Кристоф плотно сжал губы. Видно было, что он заставил себя сдержаться. Теплая вода вместо «Sancerre» и легендарного «меню на неделю» ! Это настолько раздражало брата, что он не мог удержаться от колкостей.

— Я должна знать, как хорошо вы проинформированы, — сказала Урсула, словно беря на себя ведение заседания. Один из бывших администраторов «F. Schimmer-Verlag» рассказывал, что случилось, когда она однажды на это решилась. Урсула вытаскивала один козырь за другим и не остановилась, пока не положила на обе лопатки всех сидящих за столом. Потом она скрылась в своих апартаментах и, наверное, разожгла там костер победы, совершенно одна, словно злая ведьма, которая поставила всех глупых мальчишек на место.

— О чем мы должны быть проинформированы? — спросил Кристоф.

— Об урегулировании вопроса о том, кто будет наследником отца, — произнесла Урсула.

— Мы только что об этом говорили, — заметил Кристоф. — Проблема состоит в том, что нет завещания, которое регулировало бы преемственность.

— Ерунда, — сказала Урсула. — Завещание есть , и я подробно проинформирована обо всех распоряжениях. Кроме того, есть один проект, который определенным образом связан с условиями завещания.

— Если ты имеешь в виду проект-концепцию планов отца «Библиотека XXI столетия» , то я только сегодня днем узнал о нем.