Ганс-Йозеф Ортайль - Ночные тайны

Хойкен предложил сестре место на скамейке слева от Кристофа и занял свое место. Кристоф был мастер при необходимости тихо и незаметно удаляться. Он хорошо знал, как трудно начинать с Урсулой разговор при встрече. Вот и сейчас она сидела, не говоря ни слова, убирала с лица волосы и робко осматривалась, словно ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Иногда она была похожа на маленькую девочку, которая ждет, чтобы ее взяли за руку, но могла производить также впечатление замкнутой женщины средних лет, которая не отвечает на вопросы, а только тихо сидит, смотрит и приглаживает свои волосы. Было ужасно странно, что отцу эта ее особенность совсем не мешала. Он просто говорил и говорил, и через какое-то время Урсула оттаивала и вступала в разговор. Так и следовало делать, Хойкен это знал, но иногда тоже упрямился, и тогда они сидели друг против друга и молчали по нескольку минут. Были авторы, которые отчаивались, встречая такой прием, и отказывались с ней работать. Откуда им было знать, что они должны были поступать так, как отец, чтобы до нее достучаться? Говорить, смеяться, тарабанить пальцами по столу, что-нибудь заказывать — словом, вести себя так, как будто имеют дело с нормальным человеком. На сорокалетний юбилей отец подарил Урсуле издательство. Не какое-нибудь, а одно из самых крупных в стране — «F. Schimmer-Verlag». С тех пор сестра восседала на верхнем этаже небоскреба во Франкфурте, в кабинете, откуда иногда не выходила целый день. Дверь закрыта, никаких контактов, и только сотрудники бегают по ступенькам туда-сюда, дожидаясь ее решений. Со старыми писателями, которые уже считались классиками, Урсула премило общалась и, по-видимому, ей это нравилось больше всего. Если бы это от нее зависело, то вся новая литература была бы классической, чтобы ее можно было завернуть в кожу, вынести на рынок и таким образом иметь дело только с благородным ассортиментом. С молодыми авторами она отказывалась работать. Этим разбитным и напористым типам нечего было делать в ее издательстве. Урсула много читала и долго молчала, но если иногда принимала решения, то добивалась их осуществления. Никаких дискуссий, никаких вопросов, все будет сделано так, как она продумала.

— Рада видеть вас, — сказала Урсула тихо.

— Рад тебя видеть, — ответил Хойкен. Ему захотелось стукнуть себя по лбу, чтобы выбить этот тормоз из своей головы. Такой паралич нападал на него всегда с первых минут встречи с сестрой. Казалось, ее манера поведения передавалась ему и полностью блокировала те важные клетки, которые отвечали за интерес к окружающему миру и заботились об установлении контакта с ним.

К счастью, появился патрон. Он поздоровался и спросил, что желает заказать дама.

— Апперитив, вино? Что она будет есть?

— Принесите мне, пожалуйста, графин теплой воды, — сказала Урсула и вдруг посмотрела на мужчину так строго, словно своим заказом следовала жестоким правилам тайного ордена.

В определенных ситуациях сестра могла смотреть строго, строго и беспощадно, как будто миру следовало стыдиться того, что он уж слишком к ней приблизился. Как-то, во время катания на лодке по Боденскому озеру, когда ее строгость не сразу пробрала попутчиков, она просто в одежде прыгнула в воду, нырнула и скрылась из виду. Плавала Урсула очень хорошо. Это был единственный вид спорта, которым она серьезно занималась, казалось, именно для того, чтобы уметь нырять и уплывать ото всех.

— Желаете воду с газом или без? — осведомился владелец ресторана.

— Я хочу теплую свежевскипяченную воду, — ответила она. Наверное, здесь еще никто не делал такого заказа, но для нее это было нормально, поэтому мужчина смотрел на нее во все глаза. Вот сидит странная персона с заскоком, нужно о ней позаботиться.

Урсула надела очки, которые использовала для чтения, и принялась изучать меню. Хойкен почувствовал, что должен сейчас влезть в шкуру отца.

— Кристоф сегодня вечером играет первую скрипку, — начал Георг. — Я бы устроил нам встречу чуть подешевле. Но мы так редко собираемся втроем, что раз уж наконец собрались, то и «Le Moineau» сойдет, мне даже начинает здесь нравиться. Мы пили «Sancerre», говорят, очень пикантное. Еще ели крошечные каннелони и королевскую дораду, уложенную на пюре. Такого я еще никогда не пробовал. Ты должна обязательно это заказать. Посмотри меню на неделю. Следующее блюдо, минуточку, следующее блюдо «Tartare tiéde de veau sur un gratin de blettes avec gribiche pimentée» . — Он протянул Урсуле меню, но ее взгляд был еще такой жесткий, что Хойкен засомневался, может ли сестра чем-нибудь восторгаться. И опять она не отвечала, только продолжала приглаживать волосы.