Ирина Быстрова - На перекрестке

Я включила телевизор. Взяла в руки программу, полистала. Ничего интересного. Как обычно, когда я включаю телевизор. Придется смотреть «Скорую помощь» по пятому разу. Боже, как хорошо опять почувствовать себя полноправной хозяйкой в собственном доме! Уже второй день я блаженствовала без Кошкиных. Сегодня утром ко мне присоединились Иринка с Брендой, вернувшиеся с дачи. И дом, продолжала размышлять я, такой милый, уютный. Не приехала бы Люська, я бы и не задумалась об этом. Все познается в сравнении. Павел, правда, такого хода мыслей не одобрил бы. Ну да бог с ним. Я села в кресло и взяла из вазочки печенье.

— Бренда, будешь печенье? — спросила я.

Обычно после этих слов ты обнаруживаешь сопящую морду где-нибудь в непосредственной близости к упомянутому продукту, однако на этот раз ничего подобного не случилось. Я обернулась. Бренда сидела у двери в прихожую спиной ко мне и делала вид, что не слышит меня.

— Что такое? — спросила я. — У тебя нет настроения жевать печенье?

Бренда обернулась и через плечо бросила на меня странный взгляд. Потом подняла морду и уставилась на часы, висевшие в углу комнаты. Десять двадцать.

— О! — воскликнула я. — Я совсем забыла. Прости меня.

Нам надо гулять. Обычно за этим следит Иринка. Но сегодня она отпросилась к подружке и будет где-то через час, так что выгуливать собаку придется мне. Отлично. Разомнусь перед сном.

Я вышла в прихожую. Бренда, пыхтя, потопала за мной.

— Не знаешь, — спросила я, — где твой поводок?

Бренда, насупившись, подошла к вешалке. Поводок висел там. Однажды она заговорит человеческим голосом, подумала в который раз я, и никто из нас этому не удивится.

— Только, чур, не волочь меня как на пожар, — предупредила я.

Бренда закатила глаза: мол, никто тебя никуда не собирается волочь. Она действительно вела себя по-разному с каждым из членов нашей семьи, и то, что позволяла себе с Иринкой, никогда не распространялось на меня. Мы вышли из квартиры и начали чинно спускаться по лестнице. Чинно вышли из подъезда. И… тут же наткнулись на препятствие.

Бренда встала в стойку и залаяла басом.

— Фу! — крикнула я и вгляделась в темную массу, лежащую на ступеньках крыльца.

— Ммм… — промычала масса и легонько пошевелилась.

Бренда отпрыгнула и воинственно зарычала.

— Да брось ты, — проговорила я, — это же пьяный.

Я стащила Бренду с крыльца. Она упиралась, намереваясь, видимо, разобраться с этой кучей лохмотьев основательно. Не то чтобы Бренда была драчливой собакой, просто страшно не любила пьяных. Впрочем, ни одна уважающая себя собака их не любит. А пьяные в нашем подъезде были нормальным явлением. Дело в том, что на первом этаже у нас жили Гришины, которые гнали самогон. Началась эта эпопея еще в годы сухого закона, когда спиртного было не достать, да так и повелось. Уже и водки вокруг стало залейся, а Гришины все продолжали гнать. Видно, из любви к самому процессу. Участковый давно махнул на них рукой, мы тоже. Тем более что Гришины вели себя довольно мирно, в какой бы степени опьянения они ни находились. Они и их многочисленные прихожане. Этот, который сейчас прикорнул у двери, явно из прихожан, хотя в такой темноте — кто его поймет, может, и сам старший Гришин.

— Долго гулять не будем, — предупредила я Бренду.

Гулять с собакой часами — для этого нужен навык. Я обычно выдерживаю не более двадцати минут. Пройдусь до сквера, потом вокруг него и возвращаюсь. Куда еще можно водить собаку, я не имею ни малейшего понятия. Вот Иринка, та может завеяться с Брендой на целый день и вернуться с таким выражением лица, как будто ей все равно чуть-чуть не хватило.

Мы прошлись до сквера, обошли вокруг него. Дважды принимался накрапывать дождик. Бренда ежилась и ускоряла шаг. Не думаю, что сегодня она будет против короткой прогулки.

— Домой? — спросила я, когда мы завершили обход сквера.

Пьяный все еще лежал на крыльце. Бренда опять встала в стойку и опять огласила окрестности басовитым лаем.

— Да брось ты, — опять сказала я и наклонилась.

Нет, это не Гришин-старший. Какой-то незнакомый мужик. Уже почти потерявший человеческий облик. Спал, положив левую руку под щеку, и время от времени дергал правой ногой. Видимо, намеревался отдыхать здесь до утра. Я выпрямилась и открыла дверь в подъезд.

— Заходим, — скомандовала я Бренде.

В подъезде было тихо, только какой-то шорох раздавался с верхних этажей. Я взглянула на часы. Одиннадцать с минутами. Шла бы одна, было бы страшновато, но когда я с Брендой, то бояться абсолютно нечего. Если даже не бросится на обидчика, то одним своим видом испугает кого хочешь. Этот оскал, эти мышцы. И еще глаза, которые в темноте горят ярко-зеленым светом. «Наш упырь, — ласково говорит Дарья. — Гоблин».