Нелли Осипова - Вторая молодость любви

— Угу, — промычала Танька, уткнувшись ей в плечо.

— Обещаешь?

— Обещаю. Только и ты мне кое-что пообещай. Ты должна поговорить с Лехой…

— О чем? — спросила Лиля.

— Я решила не ходить до родов на занятия… — И Таня подробно рассказала о своем решении.

— А вот это ты здорово придумала, я с тобой совершенно согласна, — заметила Лилька. — Никто не будет пялиться, сплетничать. Но Леха-то при чем?

— Он же спросит, почему я не хожу на занятия.

— Тебя об этом вся группа ваша станет спрашивать.

— Для них я просто болею. В конце концов, найду что ответить. Меня волнует Леха, который так самоотверженно выручил меня тогда с каскадером. Он-то имеет полное право знать правду. И тебе не придется ему врать. Только я очень прошу, очень-очень, чтобы он никому, ни единой душе не проболтался. Пусть он мне пообещает это.

— Танька, ты же знаешь Леху…

— И все-таки.

— Сегодня он дежурит, а завтра обязательно поговорю. Железно. Обещаю.

Дни на этой неделе тянулись бесконечной серой, унылой лентой. Таня не подходила к телефону, боясь, что будет звонить Генрих, и тогда неизвестно, как и куда повернутся события. Днем он точно не станет ее искать — он же не знает, что она перестала ходить на занятия, да и сам наверняка занят по уши делами. Вечерами она забиралась в свое любимое кресло и читала. Родителей просила не подзывать ее к телефону, кто бы это ни был. В глубине души понимала, что, если ее станет спрашивать Генрих, ни отец, ни мать не станут ему врать — с какой стати? Но, скорее всего, он не позвонит: уж если разговор с глазу на глаз не дал результата, с чего бы ему думать, что телефонный звонок может что-то прояснить.

Все эти предположения и напряженное ожидание решения декана о ее отпуске Таня раскладывала в голове, как пасьянс. Но пока ничего не решалось, ничего не утрясалось — пасьянс не сходился.

В четверг, когда мать вернулась после утреннего приема, раздался телефонный звонок.

Сашенька сняла трубку.

— Слушаю, — сказала она привычно, потом заговорила неестественным тоном: — Здравствуйте, Алеша… что-то вы давно к нам не заглядывали… да-да, работаете… Таню? А-аа…

Танька услышала, подскочила, взяла у матери трубку, кивнув ей головой, мол, все в порядке, я поговорю, и оживленно стала приветствовать Леху.

Сашенька только развела руками и ушла готовить обед — Митя утром обещал вернуться пораньше.

Леха уже был в курсе Таниных проблем.

— Знаешь, старушка, ты меня удивила, можно даже сказать, потрясла.

— Я сама потрясена и удивлена, Лех, давай не будем оценивать события, ладно?

— Я не оцениваю события, а говорю о своей реакции на них, но это не должно тебя напрягать — я ж по-дружески. И вообще, Танька, твоя личная жизнь — это твоя жизнь, я, хоть и друг тебе, никогда не стану ни в душу лезть, ни судить или оценивать твои поступки.

— Знаю, Леха, и спасибо тебе за это.

— На здоровье. Меня волнует сугубо медицинская проблема.

— По поводу моей беременности? — удивилась Таня.

— Да нет! При чем это? Я же не акушер какой-нибудь. Понимаешь, я с такой самоуверенностью поставил тому мужику диагноз — поддатый шиз — и разговаривал с ним соответственно, что теперь самому неловко вспоминать. Главное, я был убежден в своей правоте, а получается — лапшу ему на уши вешал. И кто из нас шизанутый, еще надо посмотреть.

— Если потребуется, я могу засвидетельствовать, что ты абсолютно нормальный человек, а в тот день в тебе проявилась колоссальная психотерапевтическая потенция.

— Ладно, когда начнется курс психиатрии, я учту это. Ты вот что, Тань, скажи, а не тоскливо будет тебе сидеть одной дома до родов?

— А что ты можешь предложить? Выездной КВН?

— Нет, этого точно не могу — нынче КВН выезжает только в Юрмалу. А навещать тебя с Лилькой обязательно будем, не возражаешь?

— Что ты! Только буду рада. Приходите, не забывайте — и вместе, и порознь.

— Заметано. Крепись, мы с тобой. И не напрягайся насчет меня — я никому ни слова! Пускай младенец сам возвестит о своем приходе в этот мир. О’кей?

— Спасибо, Леха. Целуй Лильку. Пока.

Сашенька дождалась, когда дочь закончит разговор, и сделала ей выговор:

— Пожалуйста, Татоша, разберись, когда звать тебя к телефону, когда не звать, а то я, как нашкодившая первоклашка, экаю, мекаю в то время, как тебе вдруг захотелось поговорить. А еще лучше — подходи сама к телефону, не заставляй нас выкручиваться за тебя.

Митя вернулся домой с радостным сообщением: с Танькиным отпуском обошлось без особых сложностей. Декан понял все правильно, согласился, что это — оптимальный вариант и не нужно придумывать никаких справок о тяжелой беременности. Ему достаточно обычного документа, удостоверяющего сам факт беременности.