Роберт Брындза - От тебя бегу к тебе

Прошел час, и тут по приемному покою пронеслось мое имя.

Я мгновенно подскочила к окошку.

— Пожалуйста, пройдите вон туда и спросите доктора Беста, — сказала администратор, указав мне на вращающуюся дверь.

Я последовала ее указанию и оказалась в огромном зале, разделенном на множество боксов. Высокий худощавый мужчина повернул ко мне лицо от горки рентгеновских снимков.

— Натали Лав?

— Да. Я по поводу Бенджамина Джарвиса. Как он?

— Пройдемте со мной, — сказал врач. Он провел меня в бокс в самом конце длиннющего ряда и отодвинул ширму. Бенджамин лежал на кровати в зеленой больничной пижаме, и вены на его руках пронзали два катетера. Лицо Бенджамина все еще оставалось из-за отечности вдвое больше своего обычного размера, и сам он все еще выглядел так, словно облачился в надувной костюм толстяка.

— У вашего друга крайне тяжелая аллергическая реакция, но вы не волнуйтесь. Он полностью восстановится, — успокоил меня доктор Бест и ехидно хмыкнул: — Уж больно странная смесь оказалась на его лице — перец с ванильным йогуртом…

— Да, — кивнула я.

В разговоре возникла пауза, а потом доктор продолжил:

— Это что за смесь такая, не расскажете? Ее можно найти в супермаркетах «Уэйтроуз»? [25] Waitrose — сеть британских супермаркетов. Моя жена в восторге от их изысков от Хестона Блюменталя. [26] Хестон Блюменталь — извесный британсий шеф-повар. Владелец ресторана The Fat Duck в Брей (графство Беркшир), одного из четырёх ресторанов в Великобритании, удостоенных трёх звёзд Мишлен. Это что-то новенькое?

— Нет, это всего-навсего перцовый спрей…

— Ах, вот как…

— Это вышло по недоразумению…

После этих слов я, похоже, резко упала в глазах доктора Беста. Он посмотрел на меня совсем другим взглядом. Не как на гурманку и постоянную клиентку «Уэйтроуз», а как на женщину, приносящую мужчинам беды и неприятности.

— Ладно… Я подержу его здесь до утра, понаблюдаю, — добавил он и моментально испарился.

Я подошла к кровати и взяла Бенджамина за руку.

— Привет, Бенджамин, это я, Натали… Мне так жаль… — начала я оправдываться, но тут в его бокс зашла медсестра и подключила капельницу.

— Его вещи лежат в полиэтиленовом пакете в тумбочке, — сказала она и поинтересовалась: — Вам поставить сюда раскладную кроватку?

— У нас нет детей, — пробормотала я.

— Так то для вас, милочка. Вы же хотите прикорнуть хотя бы на пару часиков?

До утра весь раствор прокапается, и он сможет пойти домой… — покосилась медсестра на Бенджамина. — А сейчас он спит. Мы ему дали еще успокоительное.

Я согласилась на раскладушку и поблагодарила медсестру.

— Почему бы вам не подкрепиться, пока он спит? — кивнула та в сторону кафетерия и заверила меня: — Я за ним присмотрю.

Я последовала совету медсестры, взяла в кафетерии большой «американо» и вышла с ним на крыльцо главного входа.

Стояла теплая летняя ночь, и вокруг оранжевых уличных фонарей роились игривые мотыльки. Разбившись на несколько маленьких групп, притомленные медсестры курили с осознанием исполненного долга. А ко мне подкатил в инвалидном кресле-коляске пожилой мужчина с желтушным лицом.

— Имейте в виду Джеральд, — сказала ему санитарка. — У меня могут быть проблемы из-за того, что я так поздно вывезла вас сюда. Так что у вас всего пять минут — с этими словами она закрепила тормоза коляски и отошла в сторону.

Старик, пошарив руками под своим покрывалом, вытащил измятую пачку и достал из нее отекшими пальцами сигарету. Потом положил зажигалку поверх покрывала и засунул сигарету себе в рот Его руку испещряли большие черные гематомы — последствия многократных попыток медсестер найти его вену. И хотя он зажал зажигалку обеими руками, его пальцам-сарделькам никак не удавалось заставить ее заработать.

— Вам помочь? — предложила я.

Старик благодарно кивнул. Я взяла зажигалку и помогла ему прикурить сигарету.

— Мне, в общем-то, нельзя курить, — зашелся старик частым сухим кашлем. — Но это такой кайф!

Я отпила глоток кофе.

— У тебя все в порядке, девонька? — спросил старик.

— Гм… не знаю… — сказала я. — А как вы себя чувствуете?

Старик опустил глаза на свою «ходилку» и свисавшие с нее мешки с жидкостью.

— Ой, извините, — спохватилась я, — это было…

— Не беспокойся, девонька, — прохрипел старик. — Я прожил чертовски хорошую жизнь. Мне уже почти девяносто… — Он снова пошарил под своим покрывалом, извлек из-под него старый-престарый кошелек с шариковой защелкой и дрожащей рукой протянул его мне.