Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

— Что вас так рассердило, отец? То, что я прошу прощения, или то, что я люблю?

— Любишь?

— А чему вы удивляетесь? Вы ведь сами поощряли мои отношения с Селкерком.

— Да, я поощрял, но я не ожидал, что ты поведешь себя как… как…

— Как женщина? Да, я влюбилась, потому что он храбр и благороден. Он…

— Он шпион американских мятежников!

— Неправда!

— Его прислал Франклин, чтобы завоевать расположение Екатерины. Если Селкерк и флиртовал с тобой, то только для того, чтобы добраться до императрицы!

— Он никогда не флиртовал со мной! И если я восхищаюсь им, то, возможно, именно потому, что он первый настоящий мужчина, которого я встретила в своей жизни!

После двух недель заточения к Беатриче впустили посетителя. К удивлению узницы, это была Зепша.

Беатриче прекрасно знала, как это нелегко — делать вид, что тебе весело или грустно в зависимости от прихоти госпожи, и восхищалась тем, как Зепша играет свою роль. Карлица никогда не жаловала Беатриче, предпочитая считать себя одной из подружек своей хозяйки. Беатриче тоже не доверяла ей, понимая, что Зепша пришла сюда не потому, что соскучилась или сочувствует ей. Да и кто ее пустил бы? Значит, ее прислала Наташа. Впрочем, несмотря на то что княжна была недалекой и легкомысленной, назвать ее злобной было бы несправедливо.

Беатриче сидела у стола, спиной к ужасному окну, пока Зепша выкладывала из сумки фрукты, сладости и какие-то супы.

— Царица шлет тебе свои соболезнования, — сказала Зепша. — Но ты не отчаивайся. Я слышала, что уже через шесть месяцев тебя выпустят, если ты будешь хорошо себя вести.

— Шесть месяцев? — тихо ахнула Беатриче. Ей ведь никто до этого не говорил, за что она здесь и сколько продлится ее заточение.

— Ну да, это ведь обычное дело. Ты ведь была в связи со шпионом.

— Он не шпион!

— Да ты не вини себя так, дорогая. Этот ирод настоящий искуситель. Не только ты и Анна, но и Шарлотта, и Никановская…

— Анна? Шарлотта?

— Да-да, они тоже проверяли его пригодность.

— Но Наташа говорила…

— Ха, Наташа! Она же единственная, с кем он не переспал, разве ты не знала?

Беатриче не хотела верить, но слова Зепши звучали так убедительно.

— Но если ты подпишешь бумагу о том, что он пытался узнать у тебя сведения о царице, то тебя выпустят немедленно.

Беатриче опустила глаза.

— Я никогда не подпишу никаких бумаг, независимо от того, кто он на самом деле.

— Ты хотела сказать, кем он был? — со сладкой улыбкой поправила Зепша. — Разве тебе не сказали, что вчера ему отрубили голову?

Беатриче побледнела.

— Бедняжка. — Зепша подошла к ней и погладила по голове. — А может, это место как раз то, что тебе нужно?

Карлица направилась к двери, но на пороге обернулась.

— Посетителей сюда пускают раз в год. Так что я приеду следующей зимой.

Дверь за ней закрылась, и лязгнул тяжелый засов, словно убивая последнюю надежду на освобождение.

Но к изумлению Беатриче, вскоре дверь вновь распахнулась, и вошел охранник. (Охранников N-ского монастыря набирали из личной гвардии Потемкина.) Он сообщил, что Беатриче разрешено выйти на вечернюю прогулку, и хотя к воротам монастыря подходить запрещено, она может подняться на колокольню.

Оставив дверь открытой, охранник вышел. В другое время внимательная и сообразительная Беатриче заподозрила бы подвох, но сейчас ей было не до этого. Погруженная в свои мысли, она медленно поднялась на звонницу, откуда открывался прекрасный вид на необъятные просторы. Она подумала о свободе, которую уже не надеялась обрести. Беатриче смотрела вдаль, не подозревая, что она не одна на колокольне. В нескольких шагах от нее, у нее за спиной, спрятавшись за угол, притаилась Зепша. Она жадно вглядывалась в полную скорби фигуру Беатриче, страстно желая всей своей злобной душонкой, чтобы Беатриче поддалась отчаянию и сама бросилась вниз на отполированные временем гранитные ступени.

Но не в характере Беатриче было помышлять о самоубийстве. Ветер освежил ее лицо и высушил слезы. Она попятилась от края стены, и, наверное, это и подтолкнуло Зепшу к решительным действиям. Карлица, конечно, могла воспользоваться ядом, чтобы отравить Беатриче, но она понимала, что если охранники вовремя доставят толкового врача, то ее попытка окажется напрасной. А даже если все пройдет гладко, такой подозрительно безвременной смертью могла заинтересоваться императрица, а уж ее врачи наверняка обнаружат яд. Зато если Беатриче в отчаянии бросится с колокольни, это никого особенно не удивит. Это будет как раз то, что нужно Потемкину, и то, что нужно самой Зепше.