Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

— Граф Горлов! — попытался возразить князь, но Сергея уже трудно было остановить.

— Видишь, Светлячок? — гремел он. — У нас всегда так. Все делается только в надежде угодить императрице. Платить или не платить долги, посылать или не посылать подарки, отказать или принять. Браки устраивают, невест покупают и продают…

— Граф, вы слишком далеко заходите! — вскинулся на него Шеттфилд, поднимаясь с кресла.

— Я еще и не начинал! — гаркнул в ответ Горлов, нависая над англичанином так, что тот опустился обратно в кресло, хотя глаза его гневно блеснули.

— О, я прекрасно знаю все правила, будьте уверены! — рычал Горлов. — Продавай кого угодно и что угодно, потому что тебя самого уже продали. Молчи, если жених дочери — кретин, ничего страшного, лишь бы был богат. Не смей возражать, если жена завела любовника, — это дурной тон роптать, ведь это в порядке вещей!

Слова теснились у Сергея в груди, такие горькие и тяжелые, что он задохнулся и, гневно махнув кулаком, опустился обратно в кресло, словно обессилев от такой вспышки гнева.

— Мой дорогой граф, вы просто неверно поняли нас. — Князь улыбался словно внезапно прозревший слепой, наконец увидевший свет. — Если отсрочка в оплате смущает вас, то мы готовы выписать вексель…

— Не проставляя в нем сумму, — буркнул Горлов.

Князь смутился, и это доказывало, что Горлов прав.

— Собственно говоря, чем вы недовольны? — вмешался Шеттфилд. — Если я не ошибаюсь, вам была доверена не только жизнь, но и честь наших дочерей.

— К чему вы клоните? — сухо спросил я.

— К тому, что лично я вообще платить не намерен. Вы заманили мою дочь в свою спальню и пытались соблазнить ее.

Князь, удивленный не меньше чем я таким поворотом событий, посмотрел на меня и вдруг покраснел. Даже Горлов с интересом повернул ко мне голову.

Я хотел было решительно отрицать это, но потом взял себя в руки и спокойно ответил:

— У меня не было спальни. В первую ночь у Бережковых я спал у печи в кухне. А вторую провел у постели Горлова, спасая его от отравления плохим бренди.

— Значит в кухне! Вы затащили ее туда!

И снова я выдержал паузу, прежде чем говорить.

— Лорд Шеттфилд! Либо вы сами не верите в то, что говорите, либо так страшитесь этого, что хотите, чтобы я убедил вас, что это не так. Это оскорбительно, сэр, как для вашей дочери, так и для меня.

— Значит, вы отрицаете, что она приходила к вам в кухню? — не сдавался Шеттфилд, но я видел, что лицо его смягчилось, и это ободрило меня.

— Я ничего не отрицаю. Но никто не может подтвердить ваши обвинения, по той простой причине, что это неправда. И я не верю, что Анна могла сказать вам такое, — наши взгляды встретились, после чего я улыбнулся, а он отвел глаза. — А теперь, князь, поскольку я вижу, что вы расстроены и сбиты с толку, прошу вас пригласить сюда вашу дочь.

Князь позвонил в колокольчик и послал за дочерью. Княжна тут же вошла в зал в сопровождении Беатриче, которая несла за Наташей шлейф.

— Что за срочность, папа? Разве ты не знаешь, что мне нужно успеть перешить кучу платьев. Такое уже не носят, и я не могу…

— Наташа, Наташа, — замахал руками князь. — Подожди с платьями. Мы здесь… в общем, мы хотели узнать… гм… о поездке…

— Что узнать? — слегка удивилась княжна.

— Мы… это… в общем… — Князь беспомощно посмотрел на меня.

— Княжна, — обратился я к Наташе, — вы сделали бы нам большое одолжение, если бы ответили на один простой вопрос.

— С радостью, капитан. Если, конечно, он совсем простой. — Она хихикнула, но тут же зашипела на Беатриче: — Слушай, перестань повсюду таскать за мной шлейф и торчать у меня за спиной!

Затем княжна, снова улыбаясь как ни в чем не бывало, повернулась к нам, а Беатриче уронила шлейф и отступила на несколько шагов, опустив голову.

— Скажите, княжна, с тех пор как вы покинули этот дом и до тех пор как вернулись, кто-нибудь чем-нибудь оскорбил ваше достоинство или, может, покусился на вашу честь и репутацию? Вы слышали хоть одно грубое слово?

— Ну что вы, конечно, нет… Хотя очень жаль, что этого не произошло. Я была разочарована.

— Наташа! — покачал головой князь, но скорее с облегчением, чем с осуждением.

— Конечно, это было не то романтическое путешествие, о котором мечтает девушка, — княжна игриво коснулась веером головы Горлова. — Эти господа справились не со всеми своими обязанностями.

— Наташа! — на этот раз в голосе князя ясно прозвучало осуждение.

Но она только хихикнула в ответ на взгляд, которым одарил ее Горлов.