Рэнделл Уоллес - Любовь и честь

Но сегодня зал был чисто убран и проветрен, а князь, вчера такой возбужденный, казался спокойным и расслабленным в своем любимом кресле. Увидев нас, он закрыл книгу и поднялся.

— Доброе утро, господа! Надеюсь, вы хорошо выспались? Прошу вас, присаживайтесь.

Мы сели, и князь тут же предложил закурить виргинского табака из большой жестянки, которую принес лорд Шеттфилд на вечеринку. Еще вчера она была полной, а теперь там почти ничего не осталось.

Я отказался, а Горлов протянул свою трубку, которую князь щедро набил таким ценным здесь виргинским табаком.

— Лорд Шеттфилд должен быть с минуты на минуту, — сообщил он. — Хорошо выспались? Ах да, я уже спрашивал об этом. Ну, наконец-то, вот и он!

По подтаявшему льду мостовой загремели колеса кареты, из которой стремительно вышел лорд и, на ходу швырнув перчатки лакеям и расстегивая плащ, направился к нам.

— Доброе утро, джентльмены! — Шеттфилд снял шляпу и, небрежно бросив ее ожидающим слугам, так же стремительно уселся в кресло справа от Мицкого.

Князь, несколько сбитый с толку таким стремительным появлением столь ожидаемого гостя, заулыбался.

— Граф Горлов. Капитан Селкерк. Маркиз Дюбуа просил извинить его, но поскольку он является в России вашим… покровителем, то его присутствие здесь может поставить маркиза в щекотливое положение. Поэтому эта честь выпала мне и лорду Шеттфилду. Разве мы не поблагодарили вас за то, что, рискуя жизнью, вы спасли наших дочерей? Конечно же, поблагодарили, и не раз! Но сейчас я хочу сделать это снова. Выражаю вам свою отцовскую признательность, джентльмены! — Князь встал и сердечно пожал руку мне и изумленному Горлову.

Шеттфилд кивком выразил свое согласие и одновременно сделал жест рукой, предлагая князю продолжать. Однако тот не спешил.

— Но признательность и благодарность это ведь не одно и то же, не так ли? Признательность на хлеб не намажешь и дом на нее не купишь, хотя заверяю вас, что все, что мое — ваше. Можете оставаться у меня, сколько пожелаете, хоть насовсем! Вы ведь спасли мое самое ценное сокровище.

Шеттфилд покосился на князя, и я заметил, что хоть он и не сомневается в искренности слов Мицкого, но считает, что тот говорит слишком много, в то время как речь идет всего лишь об уплате за услугу, пусть даже очень важную.

— Тем не менее, — продолжал князь, — именно благодарность, а не признательность смазывает колеса личных отношений.

Он на секунду умолк, очень довольный такой метафорой, но здесь терпению Шеттфилда пришел конец.

— Если позволите, я объясню вам в двух словах, джентльмены, что хочет сказать князь. Господин Мицкий имеет в виду, что мы должны вам денег. И не знает, как сказать о том, что мы не готовы заплатить.

Я в недоумении бросил взгляд на Горлова, но тот мрачно смотрел в угол, что было плохим знаком. Князь, тревожно заерзавший в кресле после слов Шеттфилда, сконфуженно потупился.

— Так что же вы хотите? Изменить размер нашего вознаграждения? Или отстрочить оплату? Или и то, и другое?

— Ни то, ни другое, — отрезал Шеттфилд.

Князь примиряюще поднял руку.

— Господа, господа! Вы нас неправильно поняли. Мы просто хотели сказать вам, что молва о ваших подвигах достигла ушей императрицы, и она пожелала видеть вас завтра во дворце. И возможно, поймите меня правильно, только возможно… она выразит вам свою признательность и даже… благодарность. Так стоит ли нам с лордом опережать своей благодарностью Ее Величество? Это не совсем тактично.

Я все еще не мог понять, что все это значит, но тут неожиданно заговорил Горлов:

— Эти двое хотят сказать нам, что боятся платить!

Князь и Шеттфилд вскинули головы, но он только яростно сверкнул на них глазами.

— Поверь, так оно и есть! Видишь ли, мы победили в схватке с казаками как раз тогда, когда правительство еще не решило — рубить их в капусту или по-прежнему не замечать. Поэтому совершенно неизвестно, как отреагирует императрица на наши подвиги. Если князь и лорд заплатят нам, а она просто ущипнет нас за щеки и скажет, какие мы хорошие мальчики, то они будут выглядеть дураками, или и того хуже — людьми, которые осмеливаются иметь собственное мнение по поводу того, что мы с тобой совершили. И наоборот, если императрица щедро вознаградит нас, то их… э-э… благодарность может показаться ничтожной по сравнению с царской. Они оба очень богаты, но их богатство, так или иначе, зависит или получено от императрицы. А Екатерина не любит тех, кто скупится, когда она так щедра к ним. И можешь быть уверен, она точно узнает, сколько нам заплатили.