Лада Митич - Любовь.com

— Ты спроси, пожалуйста, у Андрея, что там и как? — продолжил Лебедев. — Что за материал они готовят? Ведь наверняка же готовят, иначе какого рожна нужно было тому борзописцу?

Ольга кивнула, про себя удивившись тому, что шеф еще чего-то не понимает. Явно статейка будет скандальная и явно на голову Татьяны Лебедевой выплеснется не одно ведро помоев.

Однако Сергей Владимирович продолжил:

— То есть мне понятно, про что оно будет — скандал, он скандал и есть. Но вот поконкретнее все ж таки хотелось бы узнать. В каком, так сказать, разрезе статья получается? Ну, типа, совсем ее, Татьяну-то, порвут или какое-никакое, но живое место все-таки оставят? Ты не подумай, я вовсе не хочу, чтобы он слил конфиденциальную информацию… Просто интересно знать заранее.

— Хорошо, я спрошу у Андрея, — пообещала Ольга. — Сегодня же спрошу.

— Сейчас у Татьяны, сама понимаешь, не самое лучшее время, — вздохнул шеф. — Не очень она сейчас в форме… Мучаюсь, мучаюсь с ней уже который год. И клипы ей снимаю, и альбом новый каждый год выходит. А что-то все-таки не получается. Где-то я промах совершил, где-то не в ту сторону карьеру ее повернул. Да и чего уж скрывать — она сейчас уже из всех чартов выпала.

«А то она в этих чартах когда-то была!» — подумала Ольга, но вслух не сказала ни слова, лишь сочувственно покивала, мол, ты прав, шеф, дорогой — тяжела жизнь большого таланта, пусть даже и выпавшего из всех чартов. Кивок этот, как она понадеялась, должен был также показать, как она сочувствует любимому начальнику, который с таким неподдельным усердием разрывается между двумя нелегкими служениями — маммоне и Мельпомене.

А тем временем Леночка внесла поднос с чайником, китайскими чашками, медом и вишневым вареньем — действительно, все, как Сергей Владимирович любит.

— Чай, — выдавив из себя испуганную улыбку, прошелестела она. — Приятного аппетита, Сергей Владимирович.

— Извини, Леночка, в другой раз, — демократично улыбнулся в ответ генеральный, вставая. — Олечка, я на тебя надеюсь. Я бы, конечно, по такой мелочи своего главного юриста в другое время не обеспокоил, но сейчас очень надо.

Шеф поднялся, еще раз улыбнулся Ольге, потом улыбнулся Леночке, потом улыбнулся каким-то своим мыслям и, наконец, покинул кабинет. Ольга проводила его долгим взглядом и велела Леночке свернуть всю чайную церемонию, которая Лебедеву так и не понадобилась. Убрать отсюда к чертовой матери и как можно скорее. А как уберет, занести наконец бумаги, которые ждут в приемной.

В общем, настроение испортилось. Не помочь шефу было никак нельзя. А помогать ему совершенно не хотелось.

А в это время на другом конце города муж Ольги как раз читал статью, которая так волновала Сергея Лебедева. И настроение Андрея с каждым словом и даже с каждым печатным знаком портилось все больше и больше. И дело было не в стилистике статьи, не в оборотах речи и даже не в фактаже, к которому он был всегда особенно внимателен. К сожалению, он знал и Сергея, и жену его, Татьяну. Так уж вышло…

Напротив него на краешке стула почтительно внимал начальству юный журналист Павел. Тот самый, которому Лебедева нахамила по телефону. Он изо всех сил тянул шею, переводя взгляд с монитора на распечатанные и исчерканные листки, а потом с них на лицо начальства.

— «Лебединое озеро»… — еще раз прочитал Андрей название статьи. Павел гордо кивнул в ответ. — А при чем тут озеро, Паша? К слову, ты хоть знаешь, кто «Лебединое озеро» написал? Большинство твоих сверстников, я уверен, будут колебаться между Майклом Джексоном и Людвигом ван Бетховеном.

— Чайковский написал, Петр Ильич. У меня ж высшее образование. Да вы читайте, читайте… — загадочно улыбнулся Павел. — Там все аллюзии оправданы, все ассоциации на месте, все емко и четко. Вам понравится, вот увидите.

— Ну-ну, — продолжил чтение Андрей, которому и заголовок, и эта статья, и молодой журналист Паша нравились, как уже сказано, с каждым печатным знаком все меньше и меньше.

Павел в редакции считался кем-то средним между опытным стажером и начинающим журналистом. Это промежуточное состояние гордо называлось иностранным словом «стрингер». А на деле означало, что, сколько сей стажер-сотрудник знаков написал — столько денег и заработал. Как правило, знаков было много, а денег совсем отчего-то мало. По крайней мере так считал Павел.

Юрий же имел на этот счет совсем другую точку зрения, по крайней мере, в данном конкретном случае. «Притащишь реальную сенсацию — дам больше бабла или вообще в штат возьму», — примерно так он очерчивал Павлу перспективы его карьерного роста.