Лидия Лукьяненко - Плата за любовь

Маша поехала к родителям одна. Павел сослался на какие-то срочные дела и отказался ехать. А она его и не уговаривала. Слава Богу, хоть перестал таскать ее к своим, она уже не могла выносить слащавой наигранности Веры Васильевны, своей свекрови. Та все время пыталась чем-нибудь занять их, как детей: играми, шарадами, тестами. Иногда это было даже забавно — но постоянно! Они же взрослые люди. Неужели нельзя просто поговорить? Маша неизменно проигрывала в играх и набирала меньше всех баллов в тестах.

— Это нормально, — успокаивала ее свекровь. — Для женщины главное — душа. От нее зависит мир в доме. А мужчине интеллект просто необходим, ведь он должен содержать семью.

Маша негодовала про себя. Вере Васильевне прекрасно было известно, что именно Маша содержала семью. Платила за коммунальные услуги, покупала продукты. А Павлу деньги давали родители, в основном — на одежду. Если они куда-нибудь выходили: в кино, кафе, тогда мог заплатить и он. Однако случалось это все реже и реже.

Маша погостила дома целых три дня. Она так по всем соскучилась! Павлик вытянулся, стал такой взрослый и умный. Как она мечтала забрать его! Нет, совсем не таким видела она свое замужество. Рядом должен быть мужчина — сильный, заботливый. Мужчина, который любит ее и ее ребенка, которому нужна семья и слабая женщина рядом. А Павел сам был инфантилен и слаб. Она, конечно, не стала жаловаться родителям, но постоянно думала об этом. Глупости, что она сама не может растить сына. Она заберет его к себе. И пианино перевезет. Найдет хорошую пожилую женщину, чтобы та водила сына в школу и присматривала за ним хотя бы первое время, пока мальчик не привыкнет. Городские дети быстро адаптируются. Решено, она так и сделает. Места у нее хватит, и зарабатывает она нормально, а понадобится — ей поможет фирма, подбросит еще работу. Маша так воодушевилась, что у нее даже поднялось настроение, и уезжала она с легким сердцем.

— Тебе полезно чаще приезжать, — сказал отец. — Видишь, как расцвела за пару дней под родительской крышей.

Маша расцеловала всех и уехала, мечтая поскорее осуществить свои планы. Она ясно понимала одно: она не будет жить с Павлом, и нужно поспешить с решением. Но дома Павла не оказалось. Она позвонила его родителям. Трубку взял отец и сообщил, что Павел в больнице.

— А что с ним?

— Я не знаю, что-то с легкими, он ведь кашлял.

Павел действительно немного кашлял в последнее время.

— В какой он больнице?

— Я не знаю, где-то здесь рядом, — замялся тот, — скоро придет Вера Васильевна, она скажет.

Может, лучше сначала поговорить с ней? Нет, это их дело. Нужно съездить к Павлу. Маша быстро собрала передачу — мамино малиновое варенье, пироги, и поехала к свекрови. Раз больница рядом, лучше не терять времени, завтра начинается рабочая неделя, будет не до поездок.

В их квартиру звонила пожилая рыхлая женщина. Маша увидела ее, как только вышла из лифта.

— Что, никого нет дома?

— Ага. — Она повернулась и окинула Машу придирчивым взглядом. — Ты тоже к ним? Кто ж такая будешь? Уж не жена ли Пашки?

— Да, — подтвердила Маша. — А вы тоже родственница?

— Ага, — шумно выдохнула толстуха, — я Витькина сестра, а Пашке, стало быть, тетка. Так можешь и называть — тетка Клава.

— А я Маша. Вы не знаете, Виктор Павлович скоро придет? Я звонила ему час назад, он был дома.

— Да должен быть, может, куда вышел. Давай подождем немного. — Тетя Клава, пыхтя, спустилась по ступенькам к окну и поставила сумку на подоконник.

— Пашка у тебя живет?

Маша утвердительно кивнула.

— Ну, и как он?

— В больнице, сказали. Я к родителям уезжала. Сегодня позвонила Виктору Павловичу, он говорит: где-то здесь, рядом…

— А-а-а, в «дурке» опять.

— Что значит — «в дурке»?

— А то и значит, что в «дурке». Он там часто лежит.

Маша онемела.

— А ты что, не знала? Ох, хитра, ох, хитра Верка-то. Да у них весь род такой. И отец ее больной был, художник, говорили. Да какой там художник — псих, он псих и есть, и брат ее с придурью. Как я нашего Витьку отговаривала! Подругу свою ему сватала — хорошая такая девка была: веселая, работящая. А он, как баран, уперся — люблю да люблю. Вот теперь у Нинки две дочки красавицы — студентки, а у Витьки — один Пашка, и тот… — Она покрутила пальцем у виска и шумно высморкалась в большой клетчатый носовой платок.

Тетка Клава не выдержала, сослалась на больные ноги: «Не могу долго стоять», — сказала она и ушла. А Маша стояла и переваривала услышанное. Очнулась она от звука поворачиваемого в двери ключа. Вера Васильевна недоуменно посмотрела на Машу.