Роберта Хиккетс - Вкус яблока

- Распусти волосы, - хриплым голосом попросил он.

Женщина послушно расстегнула заколки и бросила их на туалетный столик, потом одну за другой вытащила маленькие шпильки. Тряхнула головой, и пепельные волосы в беспорядке рассыпались по ее плечам. Так ему всегда и нравилось - будто она только что встала с постели, хотя уж где-где, а в кровати им любовью никогда не доводилось заниматься. Вот на траве, на песке, на заднем сиденье автомобиля - дело другое.

Гард не сделал ни шагу, оставаясь на пороге, хотя его так и подмывало подойти к ней, зарыться руками в ее волосы, крепко прижать к себе. Но он заставил себя сдержаться, чтобы как можно полнее ощутить снедавшую его жажду обладания.

- Сними туфли.

Мэйбл, опершись рукой о туалетный столик, неторопливо сбросила сначала одну, потом другую туфлю и небрежно отодвинула их в сторону. Узенькие лодочки на непомерно высоких шпильках делали ее длинные стройные ноги еще красивее и привлекательнее. Раньше его мало волновала дамская обувка, но при виде этих острых каблуков в голове зашевелились всякие пикантные мыслишки.

Прелестница застыла, ожидая очередной команды, которая не заставила себя ждать.

- А теперь платье.

Оно было ярко-синего цвета с пуговками впереди и широким черным поясом. Сначала она расстегнула пояс и бросила его на кресло. Потом, наклонив голову - при этом длинные волосы свесились на грудь, - принялась за пуговицы. Покончив с ними, выпрямилась, и через секунду платье лежало у ее ног.

Теперь Мэйбл стояла перед ним в скромных трусиках телесного цвета без всяких там ухищрений, призванных будить в мужчине первобытные инстинкты. И правильно, подумал Гард, сексуальности в ней и так хоть отбавляй.

Ну, хватит ждать, решил он. Стоит здесь черт знает сколько.

Любовник не спеша шагнул в комнату и, глядя на Мэйбл, обошел стройную фигурку вокруг. Полуобнаженная красавица замерла.

- Чего ты смущаешься? - прошептал он ей на ухо.

- Мне уже не восемнадцать...

- Ну и что?

- Я не... - Она беспомощно пожала плечами. - Я уже не та девчонка, которую ты когда-то знал.

Став у нее за спиной, Гард обнял любимую за плечи - она вздрогнула. Руки его скользнули к двум маленьким крючочкам, на которые застегивался лифчик, и расстегнули их. - Ты была очаровательной девушкой, Мэйбл, задумчиво проговорил он, коснувшись губами ее шеи, - а стала интересной женщиной. - И поцеловал еще раз.

Медленно спустив бретели с плеч, Гард провел по бархатистой коже. Какая гладкая! Так бы и трогал ее, ласкал, не переставая.

Его пальцы коснулись тугой, будто девичьей груди. Он ощутил, как внутри разгорается, стремительно набирая силу, безудержный огонь желания и порывисто притянул искусительницу к себе.

- О, Мэйбл... Какая ты красивая... Для тебя, любимый мой, восторженно пело ее сердце. Это твои прикосновения, поцелуи, ласки превратили меня, самую обыкновенную девчонку, в женщину, уподобив Еве. Научили чувствовать сладкий вкус яблок из садов Эдема. А он снова ласкал налитые волшебными соками груди, и соски набухли от дразнящих прикосновений. Греховная страсть переполняла ее истосковавшееся сердце. Хотелось вновь, как много лет назад, вкусить с любимым райский плод.

- Милый... - чуть слышно произнесла она уже забытое ею слово.

Гард жадно прильнул к ее губам, чувствуя, как горячо они раскрылись навстречу.

Насладившись ими, сладострастник стал целовать шею, потом, подчиняясь непреодолимому желанию припал ртом к затвердевшему соску. Мэйбл, вскрикнув, выгнулась дугой, еще теснее прижимаясь к нему, и затрепетала. Все, больше не выдержит... И в то же время хотелось еще и еще.

Оторвавшись наконец от грудей, Гард взял ее руку и прижал своей к верхней пуговице рубашки. Мэйбл все поняла - хочет, чтобы она сама расстегнула ее. Сегодня ухажер, желая выглядеть понаряднее, пренебрег своей любимой одеждой - джинсами и футболкой - и вырядился в темные брюки и белоснежную сорочку. Футболку было бы снять куда проще, с раздражением подумал он, едва сдерживая нетерпение, когда женщина начала возиться с первой пуговицей, потом со второй, третьей.

Не закончив это скучное занятие, она запустила руки под нерастегнутую рубашку, принявшись гладить грудь. Прикосновение ее пальцев доставило Гарду такое острое наслаждение, что дыхание перехватило, мышцы напряглись. С последними пуговицами он справился сам и торопливо стягивал за спиной рукава, пока его грудь покрывали жадные поцелуи.

Когда самый горячий из них задержался на соске, Гард едва сдержал стон. Единственное, на что он был способен, это зарыться руками в шелковистые пепельные волосы любимой и замереть. Она будоражила языком соски, а ее легкие покусывания были сродни ударам молний. Его ноги стали ватными, руки задрожали. - Хорошая моя... - вырвался сдавленный голос.