Роберта Хиккетс - Вкус яблока

- Мне нужно идти. Если завтра я не смогу приехать к маме, скажи, что загляну на неделе.

- Гард...

Но он уже повернулся и зашагал к выходу. Подойдя к Мэйбл, обнял ее за плечи и вывел за дверь. Ему показалось, что она вздрогнула от его прикосновения, и, помня, каким странным взглядом смотрела на них с сестрой, решил внести ясность.

- Это моя любимая сестра, Шерон. Они вышли на стоянку и подошли к "крайслеру". Мэйбл попросила, чтобы он оставил свой потрепанный автомобильчик около ее дома, а поехали они на ее машине. Не очень-то удобно в парадном платье забираться в старую колымагу. Гард возражать не стал. По дороге в клуб он испытал истинное наслаждение - роскошный автомобиль, послушный каждому движению рук и ног, не ехал, а казалось, летел по дороге. Впрочем, его вполне устраивал и старенький, видавший виды "фордик". Галантный ухажер открыл спутнице дверцу, помог усесться и, обойдя вокруг, сел за баранку. Он как раз пристегивался ремнем, когда Мэйбл наконец отреагировала на его слова о Шерон. - Я бы хотела с ней познакомиться, да и с твоей семьей тоже...

Гард обеспокоенно замер, держа в руке ключи. Нет, только не это, угрюмо подумал он. Одно дело провести с Мэйбл несколько вечеров, и совсем другое представить ее родителям. Если вдруг, не дай Бог, это случится, он станет вспоминать, как она сидела в их скромной гостиной, как хлопотала мать, видя в гостье будущую невестку, и жизнь его превратится в сущий ад. Особенно когда они расстанутся.

Но в голосе женщины звучала такая обида, что он почувствовал себя по отношению к ней просто негодяем.

Возвращались они молча. Домик Мэйбл был погружен во тьму. Хозяйка открыла дверь, вошла и включила лампу на столике в холле. Гард стоял на пороге и, прислонившись к косяку, не сводил с женщины глаз.

- Можешь не приглашать меня, уже поздно, - тихо проговорил он. Когда четверть часа назад они собрались ехать домой, ни один из них не сомневался, что остаток вечера проведут в постели. Но появление Шерон все изменило.

Мэйбл обернулась к гостю. Лицо ее светилось радостью - будто и не слышала его обидного отказа, словно ничего и не произошло. Подойдя к нему, взяла под руку и улыбнулась, приглашая зайти.

Гард закрыл ногой дверь и, чуть замешкавшись, обнял Мэйбл, притянул к себе и запечатлел на виске поцелуй. Он уже был благодарен за то, что она не передумала и не отправила его домой.

Знакомое чувство, чувство благодарности, усмехнулся про себя Гард. Тринадцать лет назад оно стояло на втором месте после любви. Он был благодарен любимой девушке за все - за каждый вечер, который она ему дарила, за любовь и ласку. Он понимал, что она могла бы при желании найти себе более достойного кавалера, поэтому был вдвойне признателен за любую малость.

Но со временем жадность его обуяла. Он захотел большего. Точно так же, как и сегодня.

Мэйбл, потянув гостя за собой, спросила:

- Хочешь кофе?

Гость с благодарностью отказался.

- А чаю?

Нет, чаю ему тоже не хотелось.

- Может, включить телевизор?

Он отрицательно мотнул головой и пробормотал:

- Я хочу... тебя.

В глазах ее вспыхнуло ответное желание, и Гард вдруг с отчаянием подумал, что одного физического наслаждения ему мало. Он теперь хочет большего - любить ее. Но не так, как раньше, - по-юношески пылко и безоглядно. А как зрелый мужчина любит женщину - серьезно и обдуманно, крепко, всем сердцем. Да что это в самом деле, испугался Гард. Какая там любовь! И думать не смей! Вот она, прелестница - мягкая, покорная. Чего еще желать?

Женщина ласково улыбнулась.

- Какое совпадение, - игриво заметила она. - Я как раз подумала, не заняться ли нам любовью. - И отойдя от него, стала подниматься по лестнице.

Гард ошеломленно смотрел ей вслед, но, опомнившись, последовал за ней. Когда он поднялся на второй этаж, Мэйбл уже зашла в свою комнату. Дверь была приоткрыта и Гард, медленно подойдя, остановился на пороге.

В редкие минуты представляя себе Мэйбл в спальне, он мысленно рисовал вычурно-нарядную опочивальню с убранством в чисто женском вкусе - зеркала, пуфики и всякие там подушечки, оборочки и кружева. В общем, нечто такое, где чувствуешь себя не в своей тарелке. Однако ничего подобного здесь не оказалось. Мебель строгая, простая, из мореного дуба. Темно-зеленый ковер, малиновых тонов занавесь на окне и покрывало на постели. В такой комнате ничто не нарушало его представлений о скромном быте.

Мэйбл стояла возле кровати и при виде любовника поспешно отвела глаза. Вся напускная смелость, казалось, в один миг слетела с нее. Гард мог бы дать голову на отсечение, что ни одного мужчину, кроме него, она в жизни не соблазнила. Впрочем, когда ему было немногим больше двадцати, это не представляло никаких трудностей - поцелуй, легкое прикосновение, любящий взгляд - и он в ее власти.