Роберта Хиккетс - Вкус яблока

Хозяйка быстро поднялась по лестнице и скрылась. Вот теперь бы уйти прекрасная возможность. Но он ею не воспользовался. Вернулся в гостиную и уселся на сей раз на диване.

Пусть у него напрочь отсутствует чувство собственного достоинства.

Пусть потом будет горько раскаиваться.

Но еще хоть несколько минут этого прохладного воскресного вечера он проведет с женщиной, сделавшей последние тринадцать лет его жизни кромешным адом, а несколько месяцев до того - сущим раем.

С женщиной, которая способна превратить его последующую жизнь или в то, или в другое.

Когда через считанные минуты Мэйбл спустилась вниз, перемена была разительной: вместо шикарного платья - джинсы со свитером, вместо модной гладкой прически - конский хвост. Скромные кроссовки сменили туфли на высоких каблуках. Главное - исчез этот чертов кулон. Теперь она выглядела более женственно и не казалась такой уж неприступной.

Наоборот, чересчур доступной.

Надо было уйти, пока хозяйка была наверху, запоздало подумал Гард. А еще лучше вообще бы сюда не приходить.

- Ну, как Алан себя ведет? Есть перемены к лучшему? - спросила Мэйбл, усаживаясь в кресло.

Устроилась поудобнее, подогнув под себя ногу. В этом одеянии, с этой прической она выглядела на десять лет моложе... Да нет, какое там на десять, на все тринадцать... Точь-в-точь та самая девчонка, которую он так хорошо знал... и, как выяснилось, не знал вовсе. Которую любил и которую потерял...

Ну-ка не раскисай, приказал себе Гард. К черту воспоминания! Следи лучше за разговором.

- Да. С ребятами отношения постепенно налаживаются. И уже не ворчит по любому поводу.

- У вас там, наверное, много трудных подростков?

Какой заботливый голос... Похоже, переживает не только за собственного сына, но и за других, незнакомых детей. Вот только знать бы, искренне ли...

- У нас сейчас их двадцать пять. Многие мальчишки - дети военнослужащих. Они мало чем отличаются от других детей. Те же проблемы, стрессы плюс еще частые переезды, бесконечные военные учения у отцов... Да и с деньгами во многих семьях, особенно где кормильцы имеют низшие воинские звания, негусто. Есть родители, которые возлагают на своих чад слишком большие надежды. И если ребята их не оправдывают, готовы их убить. Немало и родителей-одиночек. Их дети вообще предоставлены сами себе.

Увидев, что женщина улыбается, Гард замолчал. Вроде не сказал ничего смешного, подумал он, и хмуро спросил:

- Чему это ты радуешься?

- Ты так авторитетно рассуждаешь... И такой серьезный. Совсем не похож на того парня, которого я когда-то знала.

Его так и подмывало сказать, что он тот самый, с которым она познакомилась много лет назад и которого предала. Ничуть не изменился. Просто вырос. Очень быстро вырос - меньше чем за две недели. Но он промолчал.

- Почему ты стал полицейским?

Н-да... Хороший вопрос. Попробуй, ответь... Он всегда все схватывал на лету и за свою жизнь приобрел целую кучу специальностей - и танкиста, и ракетчика, и артиллериста. А поскольку на гражданке эти военные специальности не пользовались спросом, он и пошел работать в военную полицию. Хотя в то время карьера полицейского его мало прельщала. Единственное, к чему он стремился, - это уехать подальше от Стампы, от Мэйбл и ее новоиспеченного мужа.

- Хотелось испытать, что это такое, - наконец сказал он. - А потом, не понравилось бы, мог бы уволиться из полиции, но уже приобретя кое-какой опыт.

- Но ты увольняться не стал.

Гард пожал плечами. Когда он после четырех лет службы в армии приехал в Стампу к родителям, понял, что еще не забыл Мэйбл. Приезд оказался для него слишком болезненным, и он решил остаться еще на какое-то время на военной службе. И работа знакомая, и к людям привык... Словом, не успел и глазом моргнуть, как подписал контракт на службу в военной полиции на двадцать лет.

- Значит, ты служишь уже... - Мэйбл замолчала, пытаясь припомнить, когда Гард уехал из города. Да где там! Она в то время была новобрачной, и что случилось с бывшим возлюбленным, ее мало волновало.

- Тринадцать лет, - подсказал офицер и специально добавил: Завербовался через два дня после твоей свадьбы.

Мэйбл, вспыхнув, опустила глаза. Румянец обычно красит женщину, но здесь, похоже, был не тот случай. Она как-то вмиг подурнела. На лице отразилась целая гамма чувств - боль, стыд, раскаяние. Что ж, попереживай, со злостью подумал службист, полезно будет.

- Гард...

На крыльце послышался топот ног, и он взглядом попросил ее замолчать. Через секунду хлопнула входная дверь, и в комнату ворвался Алан. Хотя во дворе стоял знакомый его "фордик", мальчишка изобразил на лице крайнее удивление.