Роберта Хиккетс - Вкус яблока

Сегодня вечером должно было состояться собрание наставников - обсудить, как идут дела, какие у ребят успехи. С двумя у него никаких проблем нет, а вот о том, что Алан явно настроен враждебно по отношению к другим, видимо, придется сказать. Пусть переводят его в другую группу. Может, тогда выйдет какой-нибудь толк.

И сорванец будет счастлив избавиться от него. А уж про мать и говорить нечего! Наверняка сейчас страдает, что ее сыночку приходится столько времени проводить в его обществе. И Фрэнсис с Мэтью не станут слезы лить, если Алана заберут из их группы. Они вдвоем прекрасно сработались и, конечно, будут рады принять в свою компанию кого-нибудь пообщительнее.

Так что если парнишку передадут другому наставнику, все от этого только выиграют. С точки зрения здравого смысла это самое великолепное решение.

И все-таки не всегда следует руководствоваться здравым смыслом.

Нет, решил Гард, спешить не нужно. Он расскажет о проблемах, которые возникают у него с Аланом, а там пусть решают!

Но он обязан дать мальчишке хотя бы один шанс! Пусть поработает в их группе с месяц. И если все останется по-прежнему, значит, уйдет в другую. Но он, Брустер, будет спокоен - испробовал все возможные средства, все до единого!

- Завтра я веду детей в кафе. Они уже давно клянчат пиццу. Отпустишь Алана с нами?

Мэйбл хотела было согласиться с предложением сестры, но вспомнила, что сын по субботам работает.

- Нет, мы уже договорились пойти в другое место.

- Да ладно тебе! Мы же успеем до игры в гольф. Так что ни папа, ни мистер Роллинс не пострадают, - принялась уговаривать Дороти. - Это кафе рядом с вашим домом. Там еще на вывеске такой потешный поваренок нарисован! Мы и тетю Мэйбл с собой возьмем, правда, Саманта?

Ее дочь, очаровательное создание четырех лет от роду, энергично замотала головой, отчего ее золотистые длинные локоны заходили из стороны в сторону.

- Ага! Такой смешной поваренок... - ангельским голоском пропела она.

- Мне очень жаль, детка, но Алан не сможет пойти. Спасибо за приглашение, Дороти.

Сестра погладила дочку по голове.

- Беги, поиграй с Аланом и братиками!

Сама же начала убирать со стола. Мэйбл приняла ей помогать. Слава Богу, отбрыкалась, с облегчением вздохнула она.

Но радость ее оказалась преждевременной.

- А завтра он, конечно, не сможет поиграть с отцом в гольф. Верно?

- Да...

- А после воскресной службы не останется у родителей пообедать?

Мэйбл сделал вид, что всецело занята грязной посудой. Очистила каждую тарелку от объедков, поставила в посудомоечную машину, включила ее и, собравшись с духом, ответила:

- Сможет, но ненадолго.

- Что с тобой происходит? - в лоб спросила Дороти.

Мэйбл вытерла руки, закрыла дверь на кухню и взглянула сестре прямо в глаза.

- Ты помнишь Гарда Брустера?

- Это тот парень огромного роста с курчавыми каштановыми волосами и обалденными серыми глазами? - Дороти, помолчав, сухо добавила: - Ну как же, как же... А что?

- Он сейчас служит в военной полиции. В форте Джи-Пойнт... - Мэйбл облизала внезапно пересохшие губы.

- Вот как!

Этого восклицания оказалось достаточно, чтобы Мэйбл бросило в жар. Тринадцать лет назад сестра прямо заявила ей, что нужно быть дурой, чтобы бросить Гарда и выйти замуж за Реджи только в угоду родителям. Дороти умоляла ее передумать, на поддаваться на уговоры отца с матерью, пытавшихся превратить замужество в деловую сделку. После того как Мэйбл, не поддавшись на уговоры, заставила-таки сестру сказать Гарду по телефону, чтобы он ее больше не беспокоил, что она не желает его видеть, Дороти отказалась быть ее подружкой на свадьбе. Она и в церковь ни за что не пошла бы, если бы родители не заставили. А когда Мэйбл сообщила ей, что разводится, бросила лишь одно слово "Отлично!"

- Ну и как, у него все такая же потрясающая фигура? - вывела ее Дороти из задумчивости.

Мэйбл закрыла глаза, и образ когда-то любимого ею человека тут же возник перед глазами - потертые джинсы, выцветшая футболка... Взглянув на сестру, хмуро усмехнулась.

- Не поверишь, но я не обратила внимания.

- Да брось ты! Разойтись с мужем еще не значит стать монашкой. - Сестра вытащила из холодильника сырный кекс и поставила на стол. Мэйбл тем временем расставила тарелочки и разложила столовое серебро. - Так он простил тебя?

Мэйбл протянула сестре нож и усмехнулась, когда та отрезала два тоненьких, почти прозрачных ломтика. Она по опыту знала, что эти два крохотных кусочка - только начало. В зависимости от того, насколько серьезный предстоит разговор - а этот обещал быть очень серьезным, - они могли умять весь кекс, прежде чем прийти к какому-то решению.