Эдит Хилл - Порабощенные сердца

- Что скажешь, британец? Обращение римлянина заставило Маурика выругаться и прорычать в ответ.

- На рассвете. Как только станет достаточно светло, чтобы я смог различить твою черную шкуру. - Он повернулся и направился к выходу.

Глядя в спину выходящему Маурику, Церрикс рассудительно заметил:

- На твоем месте я бы убил его. Но я прошу тебя не делать этого. Не потому, что это противоречит нашим правилам поединка, но мертвый он будет гораздо опаснее для наших целей. Не надо создавать мученика для его сторонников.

- Я понял. Церрикс улыбнулся.

- Тогда оденься. - Он многозначительно посмотрел на Рику. - Я подожду тебя снаружи.

Рика стояла, опустив глаза. Сейчас, оставшись с Галеном наедине, она почему-то боялась смотреть ему в глаза, но вдруг почувствовала, как он взял ее за подбородок. Подняв голову, он вытер ей кровь в уголках рта.

- Ты в порядке?

Она кивнула, все еще избегая смотреть на него.

- Прости меня.

- За что?

Ее сердце сжалось. То, чего она так боялась касаться и о чем старалась даже не думать, все-таки всплыло на поверхность. И не стоило больше скрывать это от себя. Она взглянула ему в глаза.

- За это обстоятельство, - тихо ответила она. - Я знаю, ты не хотел, а теперь ты вынужден...

- Сражаться, чтобы защитить тебя? - Он с нежностью улыбнулся. - Я уже делал это, домина, и сделаю еще раз.

- Сейчас все по-другому. Ты был вынужден сказать о поединке. Я знаю, ты не сделал бы этого при других условиях.

Гален покачал головой.

- Я сам решил домогаться тебя и понимаю все возможные последствия этого решения. Но я также знаю, что если нечто становится моим, то таким и остается.

- Но надолго ли? - Она увидела, как напряглось лицо Галена. Такая реакция подтвердила ее предположения и причинила боль. - Мне не нужен ответ, Гален. Я всегда знала, что твое пребывание здесь не случайно, с самого первого дня. Там, на помосте, я подслушала разговор Церрикса с Мауриком про "план". Позже, когда я увидела, какой свободой и каким доверием ты пользуешься, я поняла, что ты не просто военнопленный, превращенный в раба. - Она улыбнулась, вспоминая. - Я так часто слышала от тебя это признание, что оно звучит у меня в ушах: "я не раб". И ты никогда им не был. Почему-то этот обруч на твоей шее походит больше на знак отличия, а не рабства.

- Ты просишь меня, Рика, рассказать тебе о цели моего пребывания здесь?

- Нет. Причина меня не интересует. Но я действительно должна знать то, о чем всегда догадывалась. Ты не останешься?! Поэтому часть меня проклинает обстоятельства, которые привели тебя сюда и в мою жизнь. Но другая, большая часть, принимает все как есть. Я никогда уже не заговорю об этом. Мне не надо вымученных объяснений в любви, Гален, и было бы глупо верить в то, чего никогда не может случиться. Не хочу знать, сколько нам отмерено времени. Мне нужно только то, что до сих пор получала от тебя: честное отношение и уверенность в том, что в те недолгие моменты, когда я в твоих объятиях, ты находишься со мной, а не с твоими Орлами.

Он молча обнял ее. Рика не знала, хотелось ли ей услышать жалобу, которую он прошептал в ее волосы. Но если существовали слова, которые могли бы успокоить и одновременно причинить боль, то Гален произнес именно их.

- Могу ли я изменить судьбу, домина, моя любовь.

Глава 18

Руфус Сита прокладывал себе дорогу сквозь толпу. Его лицо уже примелькалось в крепости, так что лишь немногие бросали на него любопытные или настороженные взгляды. Большей частью он вообще не привлекал внимания. Маловероятно, что кто-либо из воинов пожертвует предстоящим зрелищем, чтобы помешать ему присутствовать здесь. Да еще и уступит позицию в первых рядах. Но все же Сита старался продвигаться осторожно.

Слух о поединке распространился со сверхъестественной быстротой. Несмотря на ранний час, в центре крепости собрались, казалось, все ее обитатели и многие фермеры из окрестностей. Сита знал, что Рика - причина поединка должна быть где-то здесь.

Его мучали чувство обиды и ощущение, что его предали. Эта бледная красивая ордовикская женщина, какими чарами она завлекла Мавриция? Что в ней было такого, чего не имели десятки шлюх и дочерей Рима? Какие достоинства, какая сила заставили его сознательно рискнуть всем, что у него есть? Сита не мог найти ответа и поэтому по-солдатски отбросил вопросы и личные переживания. Он снова посмотрел на толпу и на этот раз отыскал глазами Рику. Она стояла в стороне рядом с хромым мальчиком.

Руфус направился туда. Не привлекая ее внимания, он незаметно занял оборонительную позицию в нескольких метрах за ее спиной. Другие, возможно, не сделали бы этого. Но его заставляла верность. Плохо это или хорошо, но она была женщиной его командира, если результат поединка не изменит этого. Следовательно, это был его долг.